Эмиль Золя. Труд - IV
102 >
шести лет, уже при Людовике XVIII; его родовое владение значительно
уменьшилось: от него отошли обе фермы, и, в сущности, остался только
небольшой парк, если не считать тысячи гектаров камней, которые были
решительно никому не нужны. Злоключения Орельена необычайно
демократизировали его: он почувствовал, что уже не может быть настоящим
Бовизажем, стал подписываться просто Жордан и женился на дочери богатого
фермера из Сен-Крона; приданое жены дало ему возможность построить на месте
сгоревшего замка кирпичный дом обычного буржуазного типа, в котором ко
времени описываемых нами событий жил его внук. Став работником с
почерневшими, неотмывающимися руками, Орельен вспомнил тот австрийский
железный рудник, ту чугуноплавильную домну, на которой он работал; в 1818
году он принялся за поиски руды и вскоре открыл среди принадлежавших ему
голых скал залежи железа, о существовании которых подозревал и раньше на
основании полуфантастических рассказов своих родителей; тогда-то он и
построил на склоне горы над Крешри первую в этой местности доменную печь. С
тех пор Орельен сделался промышленником и навсегда остался им; его дела
никогда не шли особенно блестяще, он вечно боролся с затруднениями, вечно
испытывал нужду в деньгах; но одна заслуга перед местным населением у
Орельена все же была: построенная им домна привлекла к себе рабочих, из
числа которых вышли впоследствии основатели мощных боклерских заводов, среди
них волочильщик Блез Кюриньон, основавший в 1823 году "Бездну".
Орельену Жордану было уже больше тридцати пяти лет, когда у него
родился сын Северен; в 1852 году, после смерти отца, Северен стал во главе
дела; при нем-то чугуноплавильный завод Крешри сделался мощным предприятием.
Северен женился на некоей Франсуазе Мишон, дочери врача из Маньоля, женщине
пленительной доброты и исключительного ума. Франсуаза любила мужа, оказывала
ему поддержку, подавала дельные советы; она стала воплощенной активностью,
разумом, настоящим сокровищем фирмы. Северен Жордан прорыл новые ходы,
удесятерил добычу руды, перестроил почти заново доменную печь, снабдив ее
всеми новейшими усовершенствованиями. В результате Жорданы нажили большое
состояние; единственной: их печалью было отсутствие детей. Они были женаты
десять лет, и Северену уже перевалило за сорок, когда у них, наконец,
родился сын, Марсиаль, а еще через десять лет дочь Сэрэтта. Эти долгожданные