Эмиль Золя. Труд - КНИГА ПЕРВАЯ
13 >
печальная, она была еще молода, но молодость ее уже отцвела, не успев
расцвести; она вела за руку прелестного ребенка лет четырех -пяти, в другой
руке она держала тяжелую корзину, из которой торчали горлышки четырех
литровых бутылок. Мясник узнал Натали Фошар, вечно докучавшую ему тщетными
просьбами отпустить ей хоть немного мяса в кредит. Молодая женщина решилась
наконец войти в лавку; Даше почти преградил ей дорогу.
- Ну, чего вам еще нужно?
- Господин Даше, - пролепетала Натали, - будьте так добры!.. Вы ведь
знаете, муж снова пошел на завод, завтра ему выдадут часть получки вперед.
Господин Каффьо согласился отпустить мне в кредит четыре литра вина; не
будете ли вы так добры, господин Даше, отпустить мне в долг немного мяса,
только немного мяса?
Лицо мясника налилось кровью; рассвирепев, он обрушился на молодую
женщину:
- Нет! Сказано вам, нет!.. Я чуть было не разорился из-за вашей
забастовки. Так неужели же я настолько глуп, что стану держать вашу сторону?
Всегда найдется сколько угодно лентяев-рабочих, мешающих честным людям вести
дела!.. Если не зарабатывают достаточно, чтобы есть мясо, так и не едят его.
Даше не был чужд политики; ограниченный и свирепый, внушавший страх, он
стоял за богачей, за власть имущих. Слово "мясо" приобретало в его устах
особо значительный, аристократический смысл: священное мясо - изысканная
пища, предназначенная для счастливцев! И это говорилось о еде, которая
должна быть доступна всем.
- За вами еще четыре франка долга с прошлого лета, - продолжал Даше. -
А ведь и я должен платить.
Натали тихим, жалобным голосом продолжала упрашивать мясника. Но тут
случилось событие, завершившее ее поражение. К Даше подошла его жена,
маленькая некрасивая женщина со смуглым невыразительным лицом, что, однако,
не мешало ей, как говорили, беззастенчиво наставлять рога своему супругу;
вместе с нею подошла и дочь Жюльенна, белокурая пухлая девочка лет четырех,
цветущая здоровьем и веселостью. Увидев ее, маленький бедняк Луи Фошар
засмеялся; толстушка Жюльенна, развеселясь и еще не имея, конечно,
представления о социальном неравенстве, приблизилась к мальчугану и взяла
его за руки. Оба принялись играть друг с другом, полные детской радости,
словно знаменовавшей грядущее примирение.
- Чертова девчонка! - завопил взбешенный Даше. - Вечно она в ногах
путается!.. Ступай садись!