Эмиль Золя. Труд - КНИГА ПЕРВАЯ
14 >
Гнев его обратился против жены: он грубо отослал ее назад к прилавку,
говоря, что лучше бы она следила за кассой, а то ее опять обкрадут, как
третьего дня. Мысль об этой краже преследовала Даше: мясник не переставал
жаловаться и возмущаться по этому поводу вот уже два дня. Он продолжал,
обращаясь ко всем присутствовавшим в лавке:
- Подумать только! Втерлась в лавку какая-то нищенка да и вытащила пять
франков из кассы, пока госпожа Даше мух считала... Отпираться воровке нельзя
было - ее поймали с пятифранковиком в руке! Я тут же упек ее в тюрьму,
теперь она под замком. Это ужасно, ужасно! Если мы не возьмемся как следует
за дело, нас скоро начнут обворовывать, грабить!
И он подозрительным взглядом следил за товаром, наблюдая, не тащат ли
голодные руки обездоленных работниц куски мяса с прилавка, как они тащили бы
золото, драгоценное золото из кубышки менялы.
Лука увидел, что Натали Фошар, оробев, вышла из лавки; по-видимому, ее
охватила смутная боязнь, что мясник может кликнуть жандарма. Несколько
мгновений она неподвижно простояла с сынишкой посреди улицы, в толкотне,
перед нарядной, весело освещенной и украшенной зеркалами булочной,
расположенной против мясной; одна из витрин булочной была широко распахнута:
пирожные и большие зарумянившиеся хлебы лежали рядами под самым носом у
прохожих. Мать и сын в самозабвении созерцали хлеб и пирожные. Лука, забыв о
них, наблюдал за тем, что происходило в булочной.
Перед дверью только что остановилась тележка; из нее вылез крестьянин,
за ним восьмилетний сын и шестилетняя дочь. За прилавком стояла жена
владельца булочной, г-жа Митен, пышная, красивая блондинка, лет тридцати
пяти; весь город был в нее влюблен, но она оставалась верной своему мужу;
тощий, молчаливый, бледный, он почти не показывался в булочной, вечно возясь
у квашни или возле печи. Рядом с г-жой Митен сидел на скамеечке ее сын
Эварист, мальчуган лет десяти, не по годам высокий, белокурый, как мать, с
милым лицом и кроткими глазами.
- А! Господин Ланфан! Как поживаете? А вот и Арсен и Олимпия. Незачем и
спрашивать, здоровы ли они.
Крестьянину, к которому обращалась г-жа Митен, на вид было немного
больше тридцати лет; у него было широкое, спокойное лицо. Он ответил
неторопливо и рассудительно:
- Да здоровье-то ничего, в Комбетте на это не жалуются... Кто болен, -
так это земля. Я не смогу продать вам обещанных отрубей, госпожа Митей. Все