Эмиль Золя. Труд - КНИГА ПЕРВАЯ
19 >
надолго, закусывали там и выбирались на улицу, лишь напившись до
бесчувствия. То был яд, очаг отравы; самые стойкие оставляли здесь свой
разум и силу. У Луки тотчас мелькнула мысль войти в кабачок и узнать, что в
нем происходит; что могло быть проще: должен же он где-нибудь отобедать,
коль скоро уж решил не обедать дома. Сколько раз в Париже страстное
стремление узнать жизнь простого народа, измерить до дна все его бедствия и
страдания часами удерживало молодого человека в самых отталкивающих
притонах!
Лука спокойно присел за столик поблизости от широкого, покрытого
цинковым листом прилавка. Здесь закусывали стоя человек десять рабочих;
другие, рассевшись за столиками в обширной комнате, пили, кричали, играли в
карты среди густого дыма, в клубах которого выступали красные пятна газовых
рожков. За соседним столиком Лука тотчас заметил Рагю и Буррона; приятели
сидели друг против друга и громко разговаривали. По-видимому, они сначала
выпили литр - другой вина, потом спросили яичницу, сосисок, сыра; литр
следовал за литром, и теперь оба были сильно навеселе. Особенно
заинтересовало Луку то обстоятельство, что возле друзей стоял, беседуя с
ними, Каффьо. Лука заказал порцию жаркого; он ел и слушал.
На жирном лице толстяка Каффьо играла благодушная улыбка.
- А я вам говорю, что продержись вы еще три дня, - и хозяева были бы у
вас в руках!.. Черт побери! Вы же знаете, что я за вас! Давно пора вам
скинуть с шеи всех этих презренных эксплуататоров!
Рапо и Буррон, крайне возбужденные, похлопали Каффьо по плечу. Конечно,
они знают его, знают, что он надежный, верный малый. Но все-таки забастовка
- чертовски тяжелая штука, и надо же когда-нибудь становиться на работу.
- Хозяева всегда останутся хозяевами, - оказал заплетающимся языком
Рагю. - Вот и приходится мириться с ними да стараться отдавать как можно
меньше сил за их деньги... Еще литр, папаша Каффьо! Распейте его вместе с
нами!
Каффьо охотно подсел к столику. Он был сторонником бунтарских идей, так
как заметил, что дело его расширялось после каждой забастовки. Ничто так не
возбуждашо жажду, как ссоры; рабочий в исступлении бросался в пьянство,
вынужденная праздность и озлобление приучали трудящихся к кабаку. К тому же
Каффьо в трудные дни умел быть любезным: он отпускам домашним хозяйкам
немного товара в кредит, разрешал мужчинам выпить в долг стакан вина;