Эмиль Золя. Труд - КНИГА ПЕРВАЯ
22 >
ходить от одной группы рабочих к другой - тщетно: Жозина и Нанэ исчезли.
По-видимому, испугавшись, что Рагю пустится за ними вдогонку, они притаились
в каком-нибудь закоулке, и ненастный сумрак вновь поглотил их.
Что за ужасное бедствие, что за отвратительное страдание - этот
униженный, извращенный труд, ставший теми позорными дрожжами, на которых
всходят все виды человеческого падения! С болью в сердце, обуреваемый самыми
мрачными предчувствиями, Лука вновь принялся бродить среди жуткой,
угрожающей толпы, которая все больше заполняла улицу Бриа. Он снова ощущал
веявшее над головами смутное дыхание ужаса, порожденного недавней вспышкой
классовой борьбы, той нескончаемой борьбы, которая, как ясно чувствовалось
всеми, вскоре неизбежно вновь обострится. Возобновление работы было только
обманчивым миром, в покорности рабочих угадывался глухой ропот, немая жажда
мести; было понятно, что их полные гнева глаза потухли лишь на миг и опять
готовы засверкать огнем. По обеим сторонам улицы тянулись набитые людьми
кабаки: алкоголь пожирал получку, выдыхая свой яд на мостовую; рядом с
кабаками виднелись полные лавки, где из скудных грошей хозяек выжимали свой
безнравственный и чудовищный барыш торговцы. Трудящихся, бедняков
эксплуатировали всюду: их пожирали, перетирали колеса скрипучего социального
механизма, зубцы которого сталкивались тем жестче, чем механизм был ближе к
разрушению. Казалось, весь Боклер, подобно заблудившемуся стаду, кружится и
топчется здесь, в грязи, под смятенным светом газовых фонарей, как будто
слепо устремляясь к бездне, навстречу какой-то великой катастрофе.
Лука узнал в толпе несколько лиц, которых он видел весною, в свой
первый приезд в Боклер. Здесь были представители власти: по-видимому, они
опасались возникновения каких-нибудь беспорядков. Мимо Луки прошли, беседуя,
мэр Гурье и супрефект Шатлар: мэр, перепуганный крупный собственник, жаждал
войск; но супрефект, человек более тонкий, обломок парижского мира,
благоразумно удовольствовался жандармами. Прошел и председатель суда Гом;
ему сопутствовал отставной капитан Жолливе, жених его дочери. Дойдя до лавки
Лабоков, они остановились, чтобы поздороваться с супругами Мазель, бывшими
коммерсантами; быстро нажитое богатство открыло Мазелям доступ в высшие
круги местного общества. Все эти люди беседовали вполголоса; они казались
встревоженными и искоса поглядывали на тяжело шагавшие мимо них толпы