Эмиль Золя. Труд - КНИГА ПЕРВАЯ
25 >
плутишка! А его сестра, где он ее оставил? С минуту булочница колебалась;
щеки ее слегка зарумянились. Потом на лице ее появилась улыбка - милая
улыбка красивой женщины, за которой ухаживали все покупатели; она сказала
спокойно и весело:
- Вы ошибаетесь, жандарм: этот хлеб не украден. Я сама дала его
мальчику.
Ошеломленный жандарм стоял перед нею, не выпуская Нанэ. Человек десять
видели, как мальчик схватил хлеб с витрины и убежал. Но тут в разговор
внезапно вмешался мясник Даше, перешедший тем временем улицу; он кипел
негодованием:
- Но я, я сам это видел!.. Я как раз смотрел в эту сторону. Он схватил
самый большой хлеб и пустился наутек... Негодяй мальчишка украл у вас хлеб,
госпожа Митен; это так же верно, как то, что у меня третьего дня украли пять
франков и что еще сегодня случились кражи у Лабоков и Каффьо... Вы не можете
этого отрицать!
Вся порозовев от смущения за свою ложь, булочница кротко повторила:
- Вы ошибаетесь, сосед, я сама дала мальчику хлеб. Он не украл его.
Даше обрушил на г-жу Митен поток гневных укоров: по его словам, такая
добродетельная снисходительность приведет к тому, что всех торговцев ограбят
и перережут; но тут к жандарму подошел супрефект Шатлар, со свойственным ему
благоразумием оценивший создавшееся положение; он приказал полицейскому
выпустить Нанэ и грозно шепнул мальчику:
- Беги, сорванец, да живо!
Толпа уже ворчала, уже возмущалась. Сказала же булочница, что она сама
дала мальчику хлеб! Бедный мальчуган, едва от земли видать, да еще не ел со
вчерашнего дня! Поднялись крики, свистки; их покрыл резкий, громовой голос:
- Черт возьми! Значит, шестилетним карапузам приходится показывать нам
пример?.. Мальчик прав. Если ты голоден - бери, что хочешь. Да, все, что ни
есть в лавках, - наше; вы подыхаете с голоду по своей собственной трусости!
Толпа заволновалась, отхлынула от говорившего, как круги от камня,
брошенного в пруд. "Кто это? Кто это?" - посыпались вопросы. "Горшечник
Ланж! Это Ланж!" - послышалось в ответ. Люди, стоявшие перед Лукой,
расступились, и молодой человек увидел Ланжа; то был невысокий, коренастый
человек, не старше двадцати пяти лет, с квадратной головой, с густой,
взъерошенной черной бородою и черными волосами. В облике Ланжа было что-то
деревенское, но глаза его сверкали умом; засунув руки в карманы, он кричал о
своей мечте с грубым вдохновением прирожденного поэта: