Эмиль Золя. Труд - IV
253 >
- Здравствуй, Нанэ! Ты один, Нанэ?
- Нет, нет! Со мной Люсьен и Антуанетта! А ты, Низ, одна?
- Нет, нет! Со мной Луиза и Поль!.. Здравствуй, здравствуй, Нанэ!
- Здравствуй, здравствуй, Низ!
Они здоровались без конца, смеясь до упаду при каждом "здравствуй":
настолько им казалось забавным разговаривать, не видя друг друга; их голоса
как будто падали с неба:
- Послушай-ка, Низ, ты все еще здесь?
- Конечно, Нанэ, здесь.
- Низ, а Низ, иди сюда!
- Ах, Нанэ, Нанэ, как же я пройду, если калитка замурована?
- Прыгай, прыгай, Низ, дружочек!
- Нанэ, дружочек, прыгай, прыгай!
Детей словно охватило безумие. Все шестеро повторяли: "Прыгай, прыгай!"
- и плясали перед стеной, как будто собирались прыгать все выше и выше,
перепрыгнуть через стену, увидеть друг друга и поиграть вместе. Они
кружились, вальсировали, делали реверансы неумолимой стене, жестикулировали
так, словно видели друг друга сквозь ее толщу, с той живостью детского
воображения, для которого не существует препятствий.
Снова послышался ясный голос Нанэ:
- Знаешь что, Низ?
- Нет, Нанэ, не знаю,
- Ну так вот! Я влезу на стену, подтяну тебя кверху за руки и
переправлю сюда.
- Идет, идет, Нанэ! Лезь, дружочек!
Нанэ, проворный, как кошка, цепляясь руками и ногами, в одно мгновение
вскарабкался на стену и уселся на нее верхом. Большие голубые глаза,
растрепанные белокурые волосы делали его круглое лицо презабавным. Ему уже
минуло четырнадцать лет; то был коренастый, крепкий, веселый и решительный
мальчик.
- Люсьен, Антуанетта! Сторожите, не подойдет ли кто!
Нанэ был горд, что занял господствующее положение и видит все
происходящее по обе стороны стены; он перегнулся в сад Делаво.
- Лезь, Низ, я подтяну тебя!
- Ах, нет, сначала не меня, Нанэ! Я останусь здесь сторожить.
- Так кто же полезет первым, Низ?
- Постой, Нанэ, будь осторожен. Полезет Поль. Тут есть деревянная
решетка. Он сейчас попробует, не сломается ли она.
Наступило молчание. Слышался только треск высохших досок и заглушенный
смех. Лука колебался: не нужно ли ему выступить вперед и восстановить
порядок, спугнув детвору, как застигнутых в амбаре воробьев? Сколько раз он
сам выговаривал детям, боясь, что их запретные игры навлекут на него
какую-нибудь неприятность! Но они были так очаровательны, с таким победным