Library

26 >

     - Пищу, деньги, дома, одежду - все это украли у нас, и мы  имеем  право
отобрать все назад! Будь мы мужчины, мы не завтра,  а  уже  сегодня  вечером
получили бы обратно землю, рудники, заводы, весь  Боклер!  Нет  двух  путей,
есть только один: разом опрокинуть все  здание,  всюду  взять  начальство  в
топоры, и тогда единственный законный  хозяин,  народ,  сможет  наконец  все
построить заново!
     Женщин охватил страх. Да и мужчины умолкали, отступая перед  вызывающей
пламенностью этих слов; видно было, что добром дело  не  кончится.  Немногие
понимали Ланжа; большинству, приученному к вековому ярму наемного труда, был
чужд столь исступленный бунт.  К  чему  все  это?  Так  или  иначе  придется
помирать с голоду и сидеть в тюрьме. Ланж усмехнулся, и в усмешке  его  было
что-то, наводящее трепет.
     - Знаю, вы не осмеливаетесь, - продолжал он.  -  Найдутся  когда-нибудь
другие - те осмелятся. Ваш Боклер взлетит на воздух, а не то он и сам сгниет
и развалится. Плохой  же  у  вас  нюх,  коли  вы  не  чуете  повсюду  запаха
разложения; все смердит,  осталась  сплошная  куча  навоза;  не  нужно  быть
великим пророком, чтобы предсказать, что ветер развеет ваш Боклер, а  с  ним
вместе всех этих воров и убийц - наших хозяев!.. Пусть все  разваливается  и
дохнет! Смерть им! Смерть!
     Скандал  принимал  такие  размеры,  что  супрефект   Шатлар,   хотя   и
предпочитавший смотреть на вещи сквозь пальцы, оказался вынужденным  принять
решительные  меры.  Нужно  было  кого-нибудь  арестовать;   трое   жандармов
набросились на Ланжа и повели его темной и  пустынной  улицей,  пересекавшей
улицу Бриа; скрип их  сапог  затерялся  в  сумраке.  Возникшее  былрв  толпе
смутное и противоречивое волнение  быстро  утихло.  Толпа  разошлась;  вдоль
улицы по грязи вновь потянулись медленные и молчаливые вереницы людей.
     Слова Ланжа заставили Луку содрогнуться. Пророческая угроза  прогремела
как ужасающий вывод из всего того, что молодому человеку довелось увидеть  и
услышать в тот  вечер.  Безмерность  несправедливости  и  нищеты,  казалось,
призывала конечную катастрофу: Лука чувствовал, как она приближалась издали,
подобно карающей туче, надвигавшейся, чтобы спалить, стереть  с  лица  земли
Боклер. Лука, ненавидевший насилие, испытывал  глубокое  страдание.  Неужели
горшечник прав? Неужели придется прибегнуть к  грубой  силе,  к  грабежам  и
убийствам, чтобы восстановить нарушенную справедливость?  Потрясенному  Луке
чудились среди ожесточенных и мрачных лиц рабочих бледные лица  мэра  Гурье,

Следующая

26 >