Эмиль Золя. Труд - КНИГА ПЕРВАЯ
30 >
воскресеньям, после танцев. Рагю расточал ей такие заманчивые обещания: она
уже видела себя его женой, живущей в уютной квартирке и воспитывающей своего
брата вместе с детьми, которые у нее родятся. Однажды вечером, весною, в
роще за имением Гердаш она потеряла голову - в этом была ее единственная
вина. Жозина даже не была уверена, с ее ли согласия Рагю овладел ею. Полгода
назад она сделала вторую ошибку: согласилась жить у Рагю, который больше не
заговаривал о браке. Потом с ней приключился несчастный случай на фабрике, и
она была вынуждена бросить работу - как раз в то время, когда забастовка
сделала Рагю таким жестоким, таким злобным, что он начал бить Жозину,
обвиняя в том, что голодает из-за нее. Их отношения все больше портились, и
вот теперь он выбросил ее на улицу и даже не захотел дать ключ от квартиры,
чтобы она могла переночевать там с Нанэ. Внезапно Луку осенила мысль:
- Будь у вас ребенок, это, пожалуй, привязало бы к вам Рагю и побудило
его жениться на вас.
Молодая женщина испуганно воскликнула:
- Ребенок от Рагю! Боже мой, это было бы величайшим несчастьем!.. Он
твердит одно: коготок увяз - всей птичке пропасть. Не хочет он ребенка,
делает все, чтоб его не было... По его словам, люди сходятся просто так, для
удовольствия, а как надоест - до свиданья, я вас, дескать, не знаю.
Вновь наступила тишина; собеседники умолкли. Итак, у Жозины нет и не
будет детей от этого человека; мысль эта присоединила к тому мучительному
состраданию, какое испытывал Лука, странно-приятное чувство, нечто вроде
непонятного облегчения. Смутные ощущения поднимались в душе молодого
человека; его блуждавший взор остановился на ущелье Бриа, которое он видел в
час наступления сумерек; теперь ущелье было погружено во мрак. По обеим
сторонам высились в густой тьме скалистые склоны Блезских гор. Позади Луки
время от времени раздавался гул мчащегося по насыпи поезда, который давал
свистки и замедлял ход, подъезжая к вокзалу. Внизу смутно виднелась
тускло-зеленая Мьонна, вскипавшая у деревянных свай моста. Налево ущелье
внезапно расширялось: то расходились оба уступа Блезских гор, теряясь в
необозримой Руманьской равнине, где бурная ночь растекалась черным
безбрежным морем; и среди этого моря смутным островком выступал Боклер,
освещенный, усеянный огоньками, напоминавшими искорки. Но глаза Луки вновь и
вновь возвращались к расположенной против него "Бездне": окутанный клубами