Эмиль Золя. Труд - I
323 >
сцена, под влиянием которой Делаво сам поджег дом, желая покончить разом и с
собой и с изменницей. Буажелен привык, не мудрствуя лукаво, снимать сливки с
жизни; во всем случившемся его больше всего ужасала какая-то мрачная
свирепость, безудержность чудовищных страстей. А главное, Буажелен понял,
что у него нет той практической ясности ума, той энергии, которые
необходимы, чтобы найти выход из такого сложного и трудного положения. Он с
утра до вечера вынашивал разные планы и не мог остановиться ни на одном.
Надо ли ему пытаться восстановить завод, искать денег, фирмы, инженера, в
надежде, что удастся продолжать эксплуатацию предприятия? Это казалось почти
невозможным: слишком велики были потери. Или следовало дождаться покупателя,
который удовлетворится заводским участком, уцелевшим оборудованием и
материалами и захочет вести дело дальше на свой страх и риск? Но Буажелен
сильно сомневался, дождется ли он такого покупателя; еще больше он
сомневался в том, даст ли этот покупатель хотя бы такую цену, которая
позволит ему расплатиться с долгами. А вопрос о том, чем жить, оставался
по-прежнему неразрешенным: обширное имение требовало огромных расходов, и к
концу месяца его хозяевам грозила опасность оказаться без куска хлеба.
Одно только существо сжалилось над этим несчастным, дрожащим, всеми
покинутым человеком, который бродил, как заблудившийся ребенок, по своему
опустевшему жилищу; то была Сюзанна, его жена, та героически кроткая
женщина, которую Буажелен так тяжко оскорбил. Вначале, когда муж открыто
поставил ее перед фактом своей связи с Фернандой, Сюзанна раз двадцать
вставала поутру с решением изгнать из своего дома, хотя бы ценой скандала,
эту вторгшуюся в чужую семью любовницу; и каждый раз она вновь закрывала на
все глаза, так как была уверена, что если прогонит Фернанду, то Буажелен
уйдет вместе с нею - настолько он был одержим, порабощен красавицей.
Мало-помалу это ненормальное положение утвердилось: Сюзанна перешла в
отдельную комнату и осталась женою своего мужа лишь в глазах посторонних;
зато, сохранив внешние приличия, она вся отдалась воспитанию своего сына
Поля, которого хотела спасти от губительного влияния окружающей обстановки.
Не будь этого ребенка - красивого, белокурого и кроткого, как мать, -
молодая женщина никогда не смирилась бы. В сыне заключалась главная причина
ее самоотречения, ее жертвы. Она совершенно отстранила недостойного отца от