Эмиль Золя. Труд - II
357 >
благодарности: ведь без тебя мне не удалось бы достичь цели!
Оба они были словно очищены тем потоком справедливости и мира, который
брал начало в их душах; и они постоянно говорили:
- Нужно любить других так же, как мы любим друг друга; одно и то же
пламя соединяет между собой все существа; каше счастье, счастье возлюбленных
и супругов, может существовать лишь как частица всеобщего счастья.
Божественная любовь! Лишь в тебе источник всякой жизни. Помоги же нам
закончить наше дело, воспламени сердца, сделай так, чтобы все те, кто
сочетался браком в нашем Городе, любили и рожали детей, чтобы сила взаимной
привязанности объединила всех нас!
Смеясь, они называли это молитвой новой религии человечества. И в их
собственном доме, у благоухающего нежностью семейного очага, уже через
несколько лет после пожара "Бездны" расцвел очаровательный цветок любви.
Нанэ, маленький Нанэ, становился мужчиной. Он жил у Луки вместе со своей
старшой, как он по-прежнему называл Жозину. Одаренный живым умом и
неиссякаемой предприимчивостью, он окончательно пленил Луку: Нанэ стал его
любимым учеником, жадно ловившим на лету слова учителя. А в соседнем доме, у
Жорданов, подрастала Низ, маленькая Низ; девочку на другой же день после
катастрофы взяла к себе Сэрэтта, окружившая ее вниманием и любовью; Сэрэтта
не могла нарадоваться на свою приемную дочь: она обрела в Низ очаровательную
подругу и помощницу. Нанэ и Низ продолжали, таким образом, ежедневно
видеться; в конце концов они глубоко полюбили друг друга. Разве не были они
обручены еще в детстве, в те далекие дни, когда божественно-невинная
привязанность наполняла их желанием видеть друг друга, играть вместе и, не
страшась наказания, перелезать через разделявшую их стену? Они были тогда
белокурыми и кудрявыми, точно маленькие барашки, они смеялись одинаковым
серебристым смехом, при встречах бросались друг другу в объятия, даже не
подозревая, что целый мир разделяет их: ее, благовоспитанную девочку, дочь
директора завода, и его, уличного мальчишку, сына бедной фабричной
работницы. А потом налетел шквал огня, пожар обновил их и соединил
неразрывными узами в ту ночь, когда Нанэ вынес Низ на себе из пылающего дома
и оба они, покрытые ожогами, были на краю гибели. И теперь они были все так
же белокуры и кудрявы, смеялись все тем же ясным смехом, так же были похожи,
будто их нарочно подобрали друг для друга. Но она стала взрослой девушкой,