Эмиль Золя. Труд - II
36 >
повышения же расценок не добился. Делаво не допускал возможности общей
забастовки на своем предприятии: рабочие-металлисты терпеливы, на заводе уже
многие годы не было стачек, в то время как в Бриа, на угольных копях,
рабочие то и дело бастовали. И когда все же вопреки расчетам директора
забастовка разразилась, когда утром вышло на работу не больше двухсот
человек из тысячи и завод пришлось остановить, всегда сдержанного Делаво
охватил такой гнев, что он занял непримиримую позицию. Он начал с того, что
выгнал Боннера с его профессиональным союзом, когда делегаты явились к нему
для переговоров. Делаво заявил им, что он хозяин у себя на заводе, конфликт
произошел между ним и его рабочими и он намерен самолично уладить его. Тогда
Боннер вернулся к директору, взяв с собою лишь трех товарищей. Рабо'чим не
удалось добиться от Делаво ничего, кроме рассуждений и выкладок, из которых
вытекало, будто он, согласившись на повышение ставок, подорвет дела завода.
Ему, мол, вверен определенный капитал и поручено управление "Бездной"; его
строжайшая обязанность - заботиться о том, чтобы дела предприятия шли
по-прежнему успешно и вложенный в него капитал приносил определенную
прибыль. Он старается быть гуманным, но полагает, что, соблюдая взятые на
себя обязательства и стремясь извлечь наибольший доход из руководимого им
предприятия, выполняет долг честного человека. Все прочее - мечта,
безрассудная надежда, утопические и опасные бредни. Следующие встречи
оказались столь же бесплодными: обе стороны упорствовали; в результате
стачка, губительная и для капиталиста и для наемных рабочих, затянулась на
два месяца; рабочие голодали, заводское оборудование бездействовало и
портилось. И в конце концов противники пошли на взаимные уступки, соглашение
по новым расценкам было достигнуто. Но Делаво еще в течение целой недели
отказывался допустить на завод некоторых рабочих - тех, кого он называл
вожаками; среди них находился и Боннер. Делаво не мог простить Боннеру его
роли в возникновении забастовки, хотя и признавал, что тот - один из самых
искусных и трезвых рабочих на заводе. Когда же директор наконец уступил и
вновь принял Боннера на завод вместе с другими, он заявил, что делает это
вынужденно, против своих убеждений, единственно для того, чтобы добиться
мира.
Боннер почувствовал себя обреченным. Первоначально он не захотел