Эмиль Золя. Труд - II
41 >
образование, он помнил, что обладал некогда живым умом; но шестнадцатилетним
подростком он попал в лапы чудовища, и теперь огонек его мысли колебался и
потухал под тяжестью того беспощадного жернова, который он слепо вращал,
подобно лошади в наглазниках, под гнетом труда-отравителя и разрушителя. У
Фошара сохранилась теперь лишь одна потребность, один источник радости:
пить, пить по четыре литра за дневную или ночную смену, пить, чтобы печь не
сожгла, как кусок сухой коры, его обугленную кожу, пить, чтобы не распасться
пеплом, чтобы ведать последнее доступное ему наслаждение, в надежде на то,
что удастся закончить жизнь в счастливом забытьи непрерывного опьянения.
В ту ночь Фошар боялся, что палящий огонь выпьет лишнюю долю его крови.
Но его ожидала нечаянная радость: в восемь часов Натали, его жена, принесла
взятые в долг у Каффьо четыре литра вина, на которые Фошар уже не
рассчитывал. Мяса, к сожалению, ей не удалось раздобыть: Даше, по ее словам,
оказался неумолимым. Вечно унылая Натали беспокоилась о том, что они будут
есть завтра. Но Фошар был слишком обрадован видом вина, чтобы разделять
опасения жены: он отослал ее домой, обещав попросить у администрации часть
жалованья вперед, как это уже сделали его товарищи. Фошар раздобыл корку
хлеба, откупорил одну бутылку, другую - готово! Он воспрянул духом. Подошло
время вынимать тигли из печи; Фошар разом осушил еще пол-литра вина, омочил
в общем бассейне широкий, облегавший тело холщовый фартук. Ноги его были
обуты в толстые деревянные башмаки, на руках надеты мокрые рукавицы; он взял
длинные щипцы и стал у печи, поставив ногу на только что сдвинутую крышку;
невыносимый жар, поднимавшийся из приоткрытого вулкана, охватил живот и
грудь Фошара. Он стоял весь красный, точно пылая в огне печи, подобно
факелу. Башмаки, фартук, рукавицы дымились, все его тело, казалось, готово
было расплавиться. Но Фошар не спеша разыскал привычным взглядом тигель в
глубине горящей ямы, слегка нагнулся, схватил тигель длинными щипцами;
потом, резко выпрямившись и перехватывая щипцы руками, он тремя размеренными
и гибкими движениями свободно поднял и вынул из печи пятидесятикилограммовую
тяжесть (считая вместе вес тигля и щипцов) и наконец опустил тигель на
землю. Тигель сверкал слепящей белизной, напоминая собою кусок солнца, но
тотчас же стал розоветь. Освещенный пламенем, Фошар продолжал вытаскивать
один тигель за другим; он проявлял при этом еще более ловкости, нежели силы,