Эмиль Золя. Труд - II
42 >
и шагал среди раскаленных тиглей, ни разу не обжегшись и даже будто вовсе не
замечая веющего от них нестерпимого жара.
Металл предназначался на отливку небольших пушечных снарядов, весом в
шестьдесят килограммов каждый. Тут же стояли выстроенные в два ряда формы
для отливки, напоминавшие бутыли. Подмастерья, открыв тигли, сняли с
расплавленной массы выгарки железным прутом, который тотчас же раскалился
докрасна и задымился; затем мастер-литейщик, проворно зажимая тигель за
тиглем в широкие круглые челюсти клещей, принялся один за другим опорожнять
их в формы для отлива - по два тигля на форму - металл лился струей белой,
чуть розоватой лавы, сверкав мелкими синими искрами, нежно окрашенными,
будто чашечки цветов. Казалось, то переливают из одного сосуда в другой
прозрачную, блестящую золотыми чешуйками жидкость; мастер работал бесшумно,
его точные и легкие движения отличались удивительной простотой, особенно
пленительной на фоне жгучего сияния пламени, превращавшего все помещение в
полыхающий костер.
Лука, не привыкший к такой температуре, задыхался и был вынужден отойти
прочь: несмотря на то, что он стоял на расстоянии четырех или пяти метров от
печей, лицо жгло опаляющим жаром, жгучий пот струился по телу. Его внимание
привлекли снаряды: он смотрел, как они остывали, и думал о том, - где-то
теперь находятся те люди, которые, быть может, будут убиты этими снарядами.
Молодой человек прошел в соседнее помещение, там стояли пресс с силой
давления в две тысячи тонн и молоты-толкачи меньшей мощности; эти чудовищные
орудия вырисовывались в полумраке, будто черные коренастые силуэты богов
какого-то варварского культа. Здесь Лука наткнулся на другую партию
снарядов; их выковали за истекший день под самым меньшим из молотов,
предварительно вторично расплавив и охладив. Далее молодого человека
заинтересовало дуло крупнокалиберного морского орудия, в шесть метров
длиной, еще не успевшее остыть после пресса, который вытягивал и формовал,
будто мягкое тесто, слитки стали в тысячу килограммов весом: трубообразная
громадина, уже охваченная цепями, ждала того часа, когда мощные
грузоподъемные крюки перенесут ее на платформу, которая должна была
доставить ее в токарный цех; этот цех находился поодаль - за зданием, где
высилась мартеновская печь и отливалась сталь.
Лука, решив идти до конца, вошел в самый обширный из всех цехов -