Эмиль Золя. Труд - II
45 >
окончанием работы.
- Сударь, через минуту я в вашем распоряжении.
Открыв заслонку пылающей печи, тот уже трижды отделил от расплавленной
массы по куску килограммов в пятьдесят весом; каждый кусок он катал и мял
кочергой, придавая ему таким образом форму шара; три таких шара уже
отправились один за другим под молот-ковач; теперь Боннер принимался за
четвертый, последний кусок. Он уже минут двадцать стоял перед разверстой
пастью печи, охваченный жгучим жаром, до хруста в плечах ворочая тяжелой
кочергой. Его пристальный, опытный взор не отрывался от огненного стального
шара, который он безостановочно перекатывал среди ослепительно сверкавшего
пламени; жаркий отблеск печи золотил его могучее розовое тело, четко
выступавшее на фоне густого мрака: он, казалось, создавал светила, творил
миры. Работа кончилась; Боннер вынул из печи раскалившуюся кочергу и передал
подмастерью последние пятьдесят килограммов стали.
Рядом уже стоял наготове кочегар с железной тележкой. Подручный
Боннера, вооружившись щипцами, схватил переданный ему стальной шар, похожий
на пылающий губчатый нарост, выросший у края вулкана; вынув с усилием шар из
печи, он бросил его в тележку; кочегар проворно подкатил ее к молоту-ковачу.
Рабочий-кузнец, схватив шар клещами, положил его под молот - и тот внезапно
заработал. Раздался оглушительный грохот, сверкнул ослепительный свет. Земля
содрогнулась, в ушах у Луки загудели колокольные звоны; защищенный кожаным
фартуком и кожаными рукавицами, кузнец исчез в урагане искр. Стальные брызги
летели порою так обильно, что засыпали все кругом, подобно разорвавшейся
шрапнели. Но кузнец среди этой трескотни оставался невозмутимым: он
поворачивал щипцами стальную массу, подставляя ее то одной, то другой
стороной под удары молота, чтобы она, превращенная в стальной слиток, могла
поступить затем в плющильную машину. И молот, повинуясь кузнецу, ударял
здесь, ударял там, то замедлял, то ускорял удары; кузнец при этом молчал, он
только подавал едва заметные знаки рабочему, управлявшему молотом: тот сидел
вверху, на особой вышке, положив руку на рукоять, приводившую молот в
движение.
Пока Боннер переодевался, Лука, подойдя к вышке, увидел, что на ней
сидит юный Фортюне, шурин Фошара. Фортюне приходилось целыми часами
неподвижно сидеть на своей вышке, среди оглушительного грохота; вся его
жизнь сводилась в это время к одному и тому же автоматическому, короткому