Эмиль Золя. Труд - V
467 >
Прошли еще годы, и неотвратимая смерть, послушная спутница вечной
жизни, сделала свое дело: унесла одного за другим тех, кто уже выполнил свою
задачу. Первым умер Буррон, за ним его жена Бабетта, она оставалась веселой
до самого конца. Затем ушел Пти-Да, потом Ма-Бле закрыла навеки свои голубые
глаза, подобные беспредельному, вечному небу. Ланж скончался, заканчивая
глиняную фигурку, изображавшую очаровательную девочку-босоножку,
напоминавшую его покойную жену. Нанэ и Низ умерли, слившись в поцелуе, не
успев достигнуть глубокой старости. Наконец, Боннер встретил смерть, как
герой, на ногах, словно унесенный бурей труда: он умер в цехе, куда пришел
посмотреть на работу гигантского молота, который одним ударом выковывал
рельс.
Из всего поколения основателей и творцов торжествующего Боклера
оставались в живых только Лука и Жордан; Жозина, Сэрэтта и Сюзанна окружали
их любовью и вниманием. Эти три женщины, изумительно здоровые и бодрые для
своего преклонного возраста, казалось, жили лишь для того, чтобы служить
поддержкой и опорой мужу, брату, другу. У Луки начали постепенно отниматься
ноги, он передвигался с трудом и почти все время проводил в кресле; Сюзанна
переселилась в дом Луки, она с умилением и гордостью ухаживала за ним вместе
с Жозиной. Луке было уже более восьмидесяти лет; он оставался неизменно
веселым и полностью владел своими умственными силами; сам Лука говорил,
смеясь, что он в расцвете молодости, если не считать проклятых ног, словно
налитых свинцом. Сэрэтта не отходила от своего брата Жордана; он безвыходно
работал у себя в лаборатории и даже спал там. Жордан был старше Луки на
десять лет, он уже, как говорится, дышал на ладан, но все еще трудился с
неторопливостью и методичностью, все еще был проникнут сознательной волей к
труду, в то время как самые крепкие его сверстники давно уже спали в земле.
Он часто повторял своим слабым голосом:
- Умирают лишь те, кто хочет этого; те, у кого осталось невыполненное
дело, не умирают. Мое здоровье очень плохо, но я все же доживу до глубокой
старости и умру только в тот день, когда закончу свое дело... Вот увидите,
вот увидите! Я заранее буду знать о дне своей смерти, и я предупрежу вас о
ней, мои добрые друзья; я скажу вам: прощайте, мой день окончен, теперь я
могу уснуть.
И Жордан продолжал работать, полагая, что дело его еще не завершено. Он
вечно кутался в плед, не пил ничего холодного, чтобы не простудиться,