Эмиль Золя. Труд - II
55 >
Боннер. - Последний из них, Мишель, тот, что кончил так плохо, пытался
улучшить положение рабочих. Он учредил пенсионную кассу и внес в нее первые
сто тысяч франков, обещав при этом ежегодно вносить столько же, сколько
будут вносить все участники кассы, вместе взятые. Мишель Кюриньон основал
также библиотеку, читальный зал, рукодельню, школу и больницу с бесплатным
приемом больных два раза в неделю. И хотя господин Делаво не столь
мягкосердечен, ему поневоле пришлось держаться установленного порядка. Так
оно и идет год за годом; но что толку? Будто пластырь на деревянной ноге!
Это милостыня, а не справедливость. Такой порядок может существовать годами,
а голод от этого не исчезнет, нищета не прекратится. Нет, нет! Полумеры не
помогут: нужно вырвать самый корень зла.
Все думали, что папаша Люно снова задремал; но тут он вдруг заговорил:
- Я знавал Кюриньонов,
Лука обернулся; Люно по-прежнему сидел, посасывая потухшую трубку. Ему
было пятьдесят лет; тридцать из них он проработал в "Бездне", у печи. То был
тучный, низкорослый человек с одутловатым и бледным лицом: казалось, огонь
вместо того, чтобы иссушить Люно, раздул его. Старик страдал ревматизмом,
по-видимому, он простудился, обливаясь холодной водой во время работы. Он
давно уже еле передвигал пораженные болезнью ноги. Не имея права даже на
жалкую годовую пенсию в триста франков, на какую могли рассчитывать в
будущем те, кто еще работал, Люно, вероятно, умер бы с голоду на улице, как
старая ломовая лошадь, выбившаяся из сил, если бы дочь его Туп не приютила
его у себя по настоянию Боннера; зато старику приходилось сносить вечные
попреки и всевозможные притеснения с ее стороны.
- Как же! - медленно повторил Люно. - Я знал Кюриньонов!.. Знал
господина Мишеля Кюриньона, теперь уже покойного, он был на пять лет старше
меня. Знал я и господина Жерома, при нем я поступил на завод; мне было тогда
восемнадцать лет, а господину Жерому сорок пять; а вот поди-ка - живет себе
до сих пор... Ну, а до господина Жерома был господин Блез, основатель
"Бездны": он установил первые два молота лет восемьдесят назад. Этого я уже
не знал. С ним работали Жан Рагю, мой отец, и Пьер Рагю, мой дед; Пьер Рагю
и господин Блез были, можно сказать, товарищами: оба рабочие-металлисты, без
гроша в кармане; они вместе принялись за работу в этом ущелье Блезских гор,
тогда еще пустынном, на берегу Мьонны; там находился в ту пору водопад...