Эмиль Золя. Труд - II
62 >
здоровая и сильная любовь! Пока же лучший выход для бедной женщины -
оставаться с Рагю, если только он не будет слишком дурно обращаться с нею...
Бурный ветер уже стих, между недвижных тяжелых туч проступали звезды. Но как
черна была ночь! Какой бесконечной грустью овевала сердце окружающая тьма!
Молодой человек незаметно для себя очутился на берегу Мьонны, у
деревянного моста. На другом берегу глухо рокотала неустанно работавшая
"Бездна": в звонкий пляс гидравлических молотов врезались басовые удары
молотов-ковачей.
Порою во мраке вспыхивали огни; огромные белесые клубы дыма, проносясь
сквозь полосы электрических лучей, вырисовывались над заводом, будто
очертания грозового горизонта. Эта ночная жизнь чудовища с его непрерывно
пылающими печами вновь оживила в памяти Луки увиденную им картину
убийственного труда - труда подневольного, точно на каторге,
вознаграждаемого в первую очередь недоверием и презрением. Перед глазами
молодого человека возник обаятельный образ Боннера: Лука вспомнил мастера
таким, каким он его оставил, - понуро сидящим посреди мрачной комнаты,
подавленным мыслями о неопределенном будущем. Потом, без всякого перехода, в
памяти Луки мелькнул другой, увиденный им в тот же вечер образ горшечника
Ланжа: с огненным пылом пророка Ланж произносил свое проклятие, возвещавшее
гибель Боклера под тяжестью преступлений. Но перепуганный Боклер теперь
спал: дома его простирались у выхода ущелья в равнину смутной, темной
массой, без единого огонька. Только "Бездна" жила бессонной жизнью ада: в
ней непрерывно и глухо перекатывались громы, и негаснущее пламя ее печей
пожирало людские жизни.
Где-то вдали, во мраке, башенные часы пробили полночь. Лука вступил на
мост и пошел по дороге в Бриа, в направлении Крешри, где он остановился.
Когда он был уже у цели, яркая вспышка света внезапно озарила окрестность -
оба уступа Блезских гор, крыши спящего города, дали Руманьской равнины. На
чугуноплавильном заводе Жордана снова брызнул поток расплавленного металла;
темные очертания домны, будто охваченной пожаром, выступили из мрака. И
Луке, глядевшему на нее, вновь почудилось, будто перед ним багряная заря,
восход того светила, которому суждено озарить новую эру в жизни
человечества.