Эмиль Золя. Труд - III
86 >
взятые на себя перед двоюродным братом.
Как раз в это время оба лакея обносили гостей жареными куропатками, а
кучер, которому были поручены напитки, разливал сент-эмильонское вино.
- Итак, - шутливо сказал Буажелен, - ты даешь мне клятву, что мы не
будем посажены на один картофель и можем разрешить себе без особых угрызений
совести съесть по крылышку от этих куропаток?
Эти слова были встречены громким смехом: гости нашли шутку Буажелена
как нельзя более остроумной.
- Клянусь тебе в этом, - сказал весело Делаво, смеясь вместе с другими.
- Спи и ешь спокойно: революция, которая отнимет у тебя доходы, наступит еще
не скоро.
Лука, не принимавший участия в разговоре, почувствовал, как сердце его
забилось. Вот он - наемный труд и капитал, эксплуатирующий его!
Предприниматель ссужал пять франков, заставлял рабочего выработать на семь и
тратил на себя остающиеся два франка. Делаво - тот еще трудился, вкладывая в
дело свой мозг и мускулы; но вечно праздный Буажелен - по какому праву вел
он такой роскошный образ жизни? Поразило Луку и отношение его соседки
Фернанды к этому разговору, казалось бы, малоинтересному для дамы; молодая
женщина прислушивалась к нему с живым вниманием: поражение рабочих, победа
денег, тех денег, которые хрустели на ее крепких, волчьих зубах, - все это,
казалось, приводило ее в возбуждение и восторг. Алый рот Фернанды
полураскрылся, утонченно жестокая усмешка обнажила острые зубы; на лице ее
читалось торжество утоленной ненависти и удовлетворенных вожделений:
напротив сидела кроткая Сюзанна, у которой она отняла мужа, по обе стороны
Фернанды - элегантный любовник, выполняющий все ее прихоти, и ослепленный
муж, добывающий для нее миллионное состояние. Молодую женщину, казалось,
опьяняли цветы, вина, кушанья и, больше всего, извращенная радость сознания,
что ее сверкающая красота вносит в этот дом упадок и разрушение.
- Помнится, предполагалось устроить в супрефектуре благотворительный
праздник? - мягко спросила Сюзанна у Шатлара. - Не довольно ли говорить о
политике, как вы думаете?
Шатлар с присущей ему галантностью тотчас же согласился с хозяйкой
дома:
- Конечно, это просто недопустимо... Только прикажите, и я устрою
сколько угодно праздников, сударыня.
Разговор разбился, каждый уселся на своего конька. Аббат Марль молчал;
слушая до этого рассуждения Делаво, он ограничивался тем, что время от