Эмиль Золя. Труд - III
91 >
низких цен на хлеб, а если это условие налицо, разоренный крестьянин не в
силах покупать промышленные товары. Делаво полагал, что делу может помочь
разумный протекционизм. Лука, которого этот вопрос страстно занимал,
вплотную приступил к своим собеседникам с расспросами; под конец Буажелен
сознался, что его приводят в отчаяние непрестанные трения между ним и
фермером Фейа, арендующим у него землю: Фейа выставлял с каждым годом все
новые и новые требования. Срок арендного договора истекал, и Буажелен
полагал, что будет вынужден расстаться с Фейа, так как тот настаивал на
десятипроцентной скидке с арендной платы; хуже всего было то, что Фейа,
опасаясь в дальнейшем лишиться фермы, перестал ухаживать за землей и
удобрять ее, говоря, что ему нет смысла работать для своего преемника. То
было обеспложение, медленное умирание земли.
- И так обстоит дело везде, - продолжал Буажелен. - Нигде нет согласия,
работники хотят стать на место землевладельцев, а в результате страдает
сельское хозяйство... Возьмите хотя бы ближайшую деревню Комбетт - ее поля
отделены от моих только дорогой в Формри; вы не можете себе представить,
сколько там раздоров, какие усилия делает каждый крестьянин, чтобы повредить
своему соседу, и этим сам же обессиливает себя... Да! Феодальный строй имел
свою хорошую сторону: все эти молодчики прекрасно бы работали и
повиновались, если бы у них ничего не было и будь они убеждены, что у них
никогда ничего не будет!
Лука улыбнулся, услышав такое неожиданное заключение. Но его поразило
нечаянно вырвавшееся у Буажелена признание, что мнимое оскудение земли
проистекало лишь из-за отсутствия согласия между земледельцами. Собеседники
вышли из парка; Лука охватил взором необъятную Руманьскую равнину, которая
некогда славилась своим плодородием и которую ныне обвиняли в том, что она
охладела к своим сынам и не хочет больше кормить их. Налевр простирались
обширные поля фермы, направо виднелись крыши убогих комбеттских домов,
вокруг которых лепились крестьянские поля, похожие на сшитый из отдельных
лоскутков кусок материи: они были разделены на множество мелких наделов,
которые, переходя по наследству, с каждым поколением дробились все больше и
больше. И что сделать, как восстановить взаимное согласие, чтобы из этих
противоборствующих и мучительных усилий родилось во имя всеобщего счастья
могучее устремление, к солидарности?