Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - II
10 >
Среди пашен и свекловичных полей в густом мраке спал рабочий поселок
Двести Сорок. Смутно можно было различить четыре огромных квартала; дома
выстроились по обеим сторонам трех параллельных улиц, ровными рядами, как
больничные корпуса или солдатские казармы, и отделены были друг от друга
одинаковыми садиками. В ночной тишине на этом пустынном плато слышались
только жалобные завывания ветра, прорывавшегося сквозь сломанные решетчатые
изгороди.
У Маэ, - во втором квартале, в доме Э 16, - никто еще не шевелился. В
единственной комнате второго этажа стояла темнота, такая черная, плотная
темнота, что она казалась жесткой, придавившей спящих своей тяжестью, а
чувствовалось, что их много, что сон скосил их, сломленных усталостью, и они
спят вповалку, с раскрытым ртом. Воздух был спертый; несмотря на холодную
ночь, в комнате, нагретой дыханием людей, было тепло, но душно, как это
бывает под утро даже в самых опрятных дортуарах, где тоже застаиваются
запахи скученных человеческих тел.
Внизу, на первом этаже, часы с кукушкой пробили четыре. В спальне никто
не шелохнулся, слышались тихое посапывание да звучный храп в два голоса. И
вдруг вскочила Катрин. По привычке она сквозь сон сосчитала четыре звонких
удара, донесшихся снизу, однако сразу проснуться была не в силах. Наконец,
отбросив одеяло, она свесила с кровати ноги, потом нащупала спички и,
чиркнув одной, зажгла свечу. Но встать она все не могла - непреодолимо
тянуло снова на подушку, и голова, словно свинцом налитая, запрокидывалась
назад.
Свеча озаряла только часть спальни, квадратной комнаты в два окна,
заставленной тремя кроватями. Кроме кроватей, тут был еще шкаф, стол и два
старых стула орехового дерева, темными пятнами выделявшихся на фоне
светло-желтых стен. Вот и вся обстановка. На гвоздях висела старая одежда;
для кувшина с водой и глиняной миски, служившей тазом для умывания, место
нашлось только на полу. На кровати, стоявшей слева от двери, спал старший
брат Захарий, молодой парень двадцати одного года, и средний брат Жанлен,
которому еще не исполнилось одиннадцати лет: справа спали, обнявшись, двое
малышей - шестилетняя Ленора и четырехлетний Анри; третью кровать занимали
две сестры - Катрин и девятилетняя Альзира, - такой заморыш, что старшая
сестра не чувствовала бы ее соседства, если бы девочка-калека не толкала ее
своим горбом. В отворенную застекленную дверь виден был узкий, как кишка,