Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - II
13 >
подкатился.
Жанлен захихикал, даже у Альзиры весело заблестели глаза. Каждое утро
они развлекались, высмеивая соседей за их брак втроем: у забойщика Левака
жил на хлебах разборщик Бутлу, и таким образом у жены Левака было два мужа -
один ночной, другой дневной.
- Филомена кашляет, - сказала Катрин.
Она говорила о старшей дочери соседей, девятнадцатилетней девушке,
любовнице Захария, от которого у нее уже родилось двое детей; она болела
чахоткой и была так слаба, что на шахте ее не могли поставить на подземные
работы, и она работала на сортировке угля.
- Ну да, Филомена! Как бы не так! - возразил Захарий. - Она еще
дрыхнет! Просто свинство спать до шести часов!
Надев штаны, он вдруг вспомнил что-то и быстро отворил окно. Поселок
уже просыпался, в предрассветной тьме за решетчатыми ставнями появлялись
огоньки. Снова начался спор: Захарий высунулся из окна посмотреть, не выйдет
ли из дома Пьеронов, стоявшего напротив, старший штейгер, которого
подозревали в любовной связи с женой Пьерона; а Катрин утверждала, что
Пьерон всю эту неделю работает уже в дневную смену и, стало быть, Дансар не
мог тут заночевать. Ледяной воздух клубами врывался в комнату, спорщики
горячились, каждый доказывал, что его сведения самые точные, как вдруг
раздался жалобный писк и плач, - малютка Эстелла озябла в своей колыбели.
Маэ сразу проснулся. Да что ж это с ним делается? Подумайте, уснул опять,
словно бездельник какой! И он так сердито кричал и бранился, что в соседней
комнате стало тихо. Захарий и Жанлен умылись; по их вялым, медлительным
движениям видно было, что они уже с утра чувствуют усталость. Альзира
по-прежнему молчала, следя широко открытыми глазами за всем, что творилось
вокруг. Два малыша, Ленора и Анри, невзирая на шум, поднявшийся в доме,
спали сладким сном, обхватив друг друга ручонками, и тихонько посапывали.
- Катрин, дай свечку! - крикнул Маэ.
Застегнув последние пуговицы куртки, девушка отнесла свечу в закуток,
где спали родители, предоставив братьям разыскивать свою одежду при слабом
свете, падавшем из двери. Отец соскочил с постели. Осторожно ступая в
толстых шерстяных чулках, Катрин ощупью спустилась в нижнюю комнату, чтобы
сварить на плите кофе, и зажгла там другую свечу. Под буфетом стояли в ряд
деревянные башмаки.
- Да замолчи ты, поганка! - крикнул Маэ, раздраженный неумолчными
воплями Эстеллы.
Туссен Маэ был невысокого роста, как и отец, да и лицом походил на