Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - V
153 >
относился к опасностям. Углекопы привыкли к гремучему газу, работали, не
чувствуя, как он давит на веки и будто паутиной оплетает ресницы. Иной раз,
когда в лампах пламя тускнело и становилось голубым, вспоминали о гремучем
газе, кто-нибудь прижимался головой к пласту, послушать, как выходит газ, -
он шипел и булькал в каждой щели. Но больше угрожала опасность обвалов, -
ведь помимо того, что крепь ставилась кое-как, наспех и была ненадежна,
оползала порода, размываемая водой.
В тот день Маэ приходилось трижды укреплять стойки упорами. Подходил
час подъема на-гора; было половина третьего. Лежа на боку, Этьен заканчивал
вырубать глыбу угля, и вдруг далекий раскат грома потряс всю шахту.
- Что это? - воскликнул Этьен и, выпустив из рук кайло, прислушался.
Ему показалось, что позади него обрушился весь штрек.
Маэ, соскользнув по наклону забоя, крикнул:
- Обвал... Скорей! Скорей!
Все кинулись вниз, к месту катастрофы, охваченные тревогой за своих
братьев. Люди бежали среди мертвой тишины. У каждого в руке плясала лампа;
вереницей проносились они по откаточным ходам, сгибаясь под низкой кровлей,
словно пробегали там на четвереньках, и, не замедляя бега, перекидывались
короткими фразами, - спрашивали, отвечали: "Где это? в забоях?" - "Нет,
где-то внизу, скорее всего в квершлаге!" Добравшись до "печи", нырнули туда,
скатились друг за другом вниз, не думая об ушибах и ссадинах.
В то утро Жанлен, у которвго спина еще горела от вчерашней порки, не
посмел улизнуть из шахты. Семеня босыми ногами, он бежал позади своего
поезда, захлопывая одну за другой вентиляционные двери, и если не опасался
встречи со штейгером, присаживался на последнюю вагонетку, что строго
запрещалось, - там можно было заснуть. Но самым большим развлечением для
него были "разминовки": когда поезд останавливался, чтобы пропустить
встречный, Жанлен подбирался тогда к Беберу, державшему в руках вожжи,
подкрадывался потихоньку, без лампы, щипал приятеля до крови, придумывал
всякие злые проделки, как проказливая обезьяна. У этого желтоволосого
мальчишки с большими, оттопыренными ушами, с худенькой рожицей зеленые узкие
глазки светились в полумраке. Он был настоящим заморышем, отличался
преждевременной болезненной испорченностью, а в его неразвитом уме и
необычайном проворстве сквозило что-то звериное.
После полудня Мук запряг Боевую, - подошла ее очередь возить вагонетки;