Library

193 >

проехал прямо туда, не останавливаясь в Воре.
     - Нет, я вашего друга не видела, - ответила ему вдова  Дезир.  -  Но  у
меня все готово, пройдите посмотрите.
     И она повела Этьена в бальный зал. Украшения в  нем  оставались  те  же
самые - гирлянды, подхваченные у потолка венком из пестрых бумажных  цветов,
и позолоченные картонные щиты  с  именами  святых,  развешанные  по  стенам.
Только убрали подмостки для музыкантов и вместо них поставили в углу стол  и
три стула да выстроили в зале наискось несколько рядов скамей.
     - Отлично! - одобрил подготовку Этьен.
     - И знаете что?  -  сказала  вдова.  -  Будьте  тут  как  дома.  Можете
горланить сколько душе угодно... Если жандармы явятся, не пущу, - разве  что
убьют!
     Пришли вдруг Раснер и Суварин, и вдова удалилась, оставив  их  троих  в
большом пустом зале. Этьен удивленно воскликнул:
     - Вы здесь? Так рано!
     Суварин, работавший в ночную  смену  (машинисты  не  бастовали),  зашел
просто из любопытства. Раснер хмурился - за последние  два  дня  он  казался
озабоченным, на его круглой, пухлой физиономии больше не играла  благодушная
улыбка.
     - Плюшар не приехал, я очень беспокоюсь, - сказал Этьен.
     Кабатчик отвел взгляд в сторону и процедил сквозь зубы:
     - Я-то не удивляюсь. Я его и не жду.
     - Почему это?
     Тогда  Раснер,  набравшись  духу,  посмотрел  ему  прямо  в  лицо  и  с
вызывающим видом заявил:
     - Да потому, что я тоже послал ему письмо, если хочешь знать. И в  этом
письме я умолял его не  приезжать...  Да,  я  считаю,  что  мы  сами  должны
разобраться в своих делах, а не обращаться к посторонним.
     Этьен пришел в исступление;  дрожа  от  гнева,  он  впился  взглядом  в
товарища и бормотал, заикаясь:
     - Ты это сделал? Ты это сделал?
     - Да, сделал. Будь спокоен. А ведь ты знаешь, как я уважаю Плюшара!  Он
умница и крепкий человек, ему  можно  доверять.  Но,  видишь  ли,  мне  ваши
взгляды противны! Политика, правительство, - мне на все это плевать! Я  хочу
только одного: чтобы углекопу лучше  жилось.  Двадцать  лет  я  работал  под
землей, жил в нищете, надрывался в забоях и вот дал себе клятву  -  добиться
облегчения для  несчастных  ребят,  которые  еще  там  маются.  И  я  хорошо
чувствую, что вы со всякими вашими выдумками ничего не добьетесь, из-за  вас
судьба  рабочего  будет  еще  тяжелее...  Когда  голод   заставит   углекопа
спуститься в шахту, его еще больше прижмут. Компания ему отплатит, она с ним
палкой расправится, как с убежавшей собакой, когда ее загонят в конуру. А  я

Следующая

193 >