Library

21 >

доброе мальчишеское лицо Катрин, которая  шла  впереди  этой  группы,  Этьен
вдруг решил в последний раз попытать счастья:
     - Скажите, товарищ, не нужен ли тут  человек?  Я  бы  на  любую  работу
пошел.
     Катрин посмотрела на  него,  удивленная  и  несколько  испуганная  этим
окликом, внезапно раздавшимся из темноты. Но отец, шагавший  вслед  за  нею,
услышал вопрос и, остановившись, ответил Этьену, что  на  шахте  рабочих  не
требуется. Горемыка, скитавшийся по дорогам в поисках работы, вызвал  в  нем
сочувствие. Отойдя от него, Маэ заметил:
     - Вот ведь как! И с нами такая же беда могла бы стрястись. Значит,  нам
жаловаться нечего. Не у всех, да, не у всех есть работа!
     Маэ и его артель сразу же направились в раздевальню - просторный барак,
где по стенам шли запиравшиеся  на  замок  шкафчики  для  одежды.  Посредине
стояла докрасна накалившаяся чугунная печка  без  дверцы,  до  того  набитая
углем, что горевшие куски его, лопаясь с треском,  выпадали  на  глинобитный
пол. Иного освещения, кроме света от жаровни, в  бараке  не  было;  багряные
отблески огня плясали на грязных деревянных стенах и  на  потолке,  покрытом
черной угольной пылью.
     Когда  артель  Маэ  вошла  в  жарко  натопленный  барак,   там   гремел
оглушительный хохот. Человек тридцать рабочих стояли у печки, спиной к огню,
и  с  удовольствием  грелись.  Перед  спуском   все   старались   хорошенько
"прожариться" и захватить с собою запас тепла, в защиту от сырости,  царящей
в шахте. В то утро у печки было необыкновенно  весело:  углекопы  потешались
над Мукеттой - незлобивой восемнадцатилетней откатчицей, такой  грудастой  и
широкобедрой, что ее шахтерские штаны и куртка чуть не трещали по швам;  она
жила в Рекильяре вместе с  отцом,  старым  конюхом  Мукой,  и  братом  Муке,
рукоятчиком, но все трое работали в разные смены; Мукетта  ходила  на  шахту
одна и летом в хлебах,  а  зимою  где-нибудь  на  задворках  развлекалась  с
любовником, заводя каждую неделю нового. Все шахтеры перебывали в этой роли,
но перемены обходились по-приятельски,  без  всяких  драм.  Однажды  Мукетту
укорили, зачем она взяла себе возлюбленного с  гвоздильного  завода,  и  она
пришла в ярость, кричала, что  она  себя  уважает  и  готова  дать  руку  на
отсечение, что никто не докажет, будто она изменила углекопам и перекинулась
к другим.
     - Так, значит, долговязому Шавалю ты отставку дала? - говорил  один  из
шахтеров.  -  Взяла  теперь  карапуза?  Да  ведь   ему   придется   лестницу
подставлять. Я вас видел за Рекильяром.  Ей-богу,  он  на  тумбу  взобрался,

Следующая

21 >