Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - VII
230 >
Сходка собралась в Бабьем логу, на широкой, недавно вырубленной лесной
просеке. Эта просека тянулась по пологому склону и окружена была высокими
деревьями, прямые ровные стволы великолепных буков высились вокруг нее белой
колоннадой, расписанной зеленоватым узором лишайника; на гране еще лежали
поваленные исполины, а с левой стороны выстроились геометрически правильными
кубами штабеля обтесанных бревен.
К вечеру стужа усилилась, под ногами хрустел замерзший мох. На земле
было совсем темно, зато верхушки деревьев четко вырисовывались в светлом
небе, - полная луна поднималась над горизонтом, готовясь затмить
бесчисленные звезды.
Собралось около трех тысяч углекопов; огромный, гудящий рой - мужчины,
женщины, дети - постепенно заполнил всю просеку; для тех, кто пришел
позднее, не нашлось на ней места - они стояли вдали, под деревьями, а люди
все прибывали и прибывали, толпа, утопавшая во мраке, все ширилась и; живыми
волнами заливала смежные делянки.
Раздавался невнятный гомон огромной толпы, - казалось, в этом недвижном
заиндевелом лесу загудел ветер, предвещавший бурю. На верху ската стояли
Этьен, Раснер и Маг. У них шел спор, слышались резкие выкрики. Около
споривших теснились другие углекопы: Левак, сердито сжимавший кулаки,
Пьерон, норовивший держаться спиною к зрителям и крайне огорченный, что ему
не удалось подольше протянуть свою мнимую лихорадку; по соседству сидели
рядышком на повалившемся сухом дереве старик Бессмертный и Мук, оба,
казалось, погруженные в глубокую задумчивость. Позади них пристроились
зубоскалы Захарий, Муке и прочие, явившиеся на сходку просто из любопытства
- "для смеха", как они говорили; резкую противоположность им представляли
собравшиеся вместе женщины - строгие, сосредоточенные, как в церкви. Жена
Маэ молча кивала головой, слушая приглушенную ругань жены Левака. Филомена
кашляла - зимой у нее опять начался бронхит. Только Мукетта, сверкая зубами,
весело смеялась, одобряя старуху Горелую, на все корки честившую свою дочь
за то, что она, негодница, нарочно отсылает мать из дому, а без нее
обжирается жареной крольчатиной, и за то, что она, шкура продажная, живет
припеваючи, пользуясь подлостью своего мужа. А на штабель бревен взобрался
Жанлен, подтянул к себе Лидию, приказал Бебсру вскарабкаться к ним, и все
трое торчали наверху, возвышаясь надо всеми.
Ссору затеял Раснер, требуя, чтобы на сходке был по всем правилам