Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - I
241 >
В четыре часа утра луна зашла, настал непроглядный мрак. У Денеленов
все еще спали; двери и окна были заперты, старый кирпичный дом, отделенный
от шахты Жан-Барт большим запущенным садом, стоял немой и мрачный. Другой,
стороной он выходил на дорогу к Вандаму - большому селу, расположенному за
лесом, километрах в трех.
Денелен, сильно уставший, так как вчера он почти не выходил из шахты,
крепко спал, повернувшись лицом к стене. Вдруг ему приснилось, что его
кто-то зовет. В конце концов он проснулся и, наяву услышал голос, окликавший
его из сада, вскочил с постели и отворил окно. Он увидел одного из своих
штейгеров.
- Что случилось? - спросил Декелей.
- Господин Денелен, рабочие взбунтовались. Половина смены отказалась
работать и другим не дает спуститься в шахту.
Спросонок Денелен ничего не понял, в голове у него гудело. От
промозглой сырости его стало знобить, словно от ледяного душа.
- Заставьте их спуститься, черт побери! - заикаясь, пробормотал он.
- Они целый час буянят, - продолжал штейгер. - Вот мы и решили вас
позвать. Может, вам удастся их образумить.
- Хорошо. Сейчас иду.
Он быстро оделся. Голова была теперь совершенно ясная. Тревога отогнала
сои. Как уйти из дому? Ни кухарка, ни слуга не пошевелились, воры свободно
могут забраться в дом. Но с другой стороны лестничной площадки послышалось
испуганное перешептывание, и, когда он вышел из спальни, отворилась дверь из
комнаты дочерей, и они обе появились в белых капотах.
Люси, старшей дочери, высокой статной брюнетке, было двадцать два года,
а младшей, Жанне, едва минуло девятнадцать; миниатюрная, с золотистыми
косами, она была изящна, миловидна и ласкова.
- Отец, что случилось?
- Ничего серьезного, - ответил Денелен, чтобы успокоить дочерей. -
Кажется, там расшумелись какие-то буяны. Пойду посмотрю.
Но дочери взволновались и заявили, что не пустят его, пока он не выпьет
чего-нибудь горячего. Иначе он непременно расхворается - ведь у него такай
больной желудок. Отец отнекивался, заверял честным словом, что очень
торопится.
- Слушай, - сказала наконец Жанна, обвив руками его шею. - Ну хоть
выпей стаканчик рома и съешь два сухарика. А не послушаешься, так и буду
висеть у тебя на шее, и тащи тогда меня с собой.
Денелену пришлось покориться, хотя он клялся и божился, что никакие
сухари и печенья ему не полезут в глотку. Дочери побежали вниз по лестнице