Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - I
242 >
впереди него, каждая со свечой в руке. В столовой они принялись ухаживать за
отцом - одна налила ему рому, другая сбегала в буфетную за сухариками:
Потеряв мать в раннем детстве, они росли, предоставленные сами себе, и
воспитывались плохо, так как отец баловал их; старшая мечтала стать оперной
певицей, а младшая безумно любила живопись и, как художница, отличалась
весьма смелой манерой. Но когда у отца дела пошатнулись, начались денежные
затруднения и нельзя было, как прежде, жить на широкую ногу, у девушек,
Казавшихся экстравагантными особами, вдруг пробудились задатки весьма
бережливых и сметливых хозяек, которые мигом обнаружат в счетах лавочников
даже грошовые ошибки. При всех своих мальчишеских повадках они теперь сами
стали в доме казначеями, берегли каждое су, торговались с поставщиками, не
Шили себе новых нарядов, без конца переделывали свои старые платья и сумели
наконец добиться, чтобы все в доме имело приличный вид, хотя нужда в семье с
каждым днем возрастала.
- Покушай, папа, - твердила Люси.
Она заметила, что отец угрюмо молчит и не может скрыть своей
озабоченности, и ей опять стало страшно.
- Значит, что-то важное, раз ты так хмуришься?.. Скажи по правде. Мы
тогда останемся дома, с тобой. На этом завтраке прекрасно обойдутся и без
нас.
Она имела в виду предполагавшееся в тот день развлечение. Г-жа Энбо
должна была заехать сперва к Грегуарам, а потом за сестрами Денелен и
повезти их в своей коляске в Маршьен к супруге директора литейного завода,
которая их всех пригласила к себе на завтрак. Воспользовавшись случаем,
можно было побывать в цехах, поглядеть на доменные печи и коксовые батареи;
- Ну конечно, мы останемся! - заявила в свою очередь и Жанна.
Но отец рассердился:
- Что вы это выдумали! Я же говорю, ничего серьезного... Доставьте мне
удовольствие, забирайтесь опять в постель, поспите, а к девяти часам будьте
готовы и поезжайте, как было условлено.
Он поцеловал дочерей и быстро вышел. Сапоги его звонко стучали в саду
по подмерзшей земле. Жанна старательно заткнула пробкой бутылку с ромом, а
Люси заперла сухарики в буфет. Кругом царила холодная, чопорная опрятность,
отличающая столовые, в которых трапезы не блещут обилием. Воспользовавшись
ранним часом, девушки произвели смотр - все ли вечером было прибрано, нет ли
какого беспорядка. Обнаружив валявшуюся на столе салфетку, решили побранить
за это слугу. Наконец обе поднялись к себе в спальню.