Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - II
250 >
В шахте Жан-Барт Катрин работала уже целый час, подталкивая вагонетки
до "подставы"; она обливалась потом, ей приходилось останавливаться на
секунду, чтобы вытереть лицо.
В лаве, где Шаваль рубил уголь вместе с другим забойщиком своей артели,
вдруг не стало слышно грохота колес. Он удивился. Лампы горели плохо,
угольная пыль мешала видеть.
- Что там? - крикнул он.
Катрин ответила, что она наверняка растает, а сердце у нее вот-вот
вырвется из груди. Шаваль сердито заметил:
- Дура! Сделай, как мы, - сними рубашку.
Работа шла на глубине в семьсот восемь метров, в первом штреке пласта
Дезире, в трех километрах от рудничного двора. Когда речь заходила об этой
части шахты, местные углекопы бледнели и понижали голос, как будто говорили
об аде; чаще всего они просто качали головой, словно им совсем не хотелось
говорить об этих глубинах, пышущих жаром. По мере того как выработки
углублялись к северу, они все больше приближались к Тартаре, проникали в
область подземного пожара, от которого вверху обугливались камни. В том
месте, до которого доходили выработки, средняя температура равнялась сорока
пяти градусам. Углекопы попали в проклятое место, в самое пекло, люди,
проходившие по равнине, как раз там и видели пламя в трещинах, изрыгавших
серу и смрадные пары.
Катрин, уже работавшая без куртки, после некоторого колебания сняла и
штаны; оставшись в одной рубашке, она подпоясалась бечевкой и сделала
напуск, как у блузы; потом ухватилась обнаженными руками за вагонетку и
покатила ее.
- Так все же лучше! - громко сказала она.
Она задыхалась, да и смутный страх не давал ей покоя. Пять дней они
работали тут, и все эти дни ей вспоминались страшные сказки, слышанные в
детстве, - легенды об откатчицах давних времен, сгоревших под Адовой
пустошью в наказанье за такие страшные грехи, что о них и говорить-то никто
не смел. Конечно, теперь она взрослая и не верит всяким выдумкам, ну, а
все-таки... Вдруг выйдет из стены нагая девушка, - тело у нее будет красное,
как раскаленная чугунная печка, а глаза так и вспыхнут, как горящие головни.
От таких мыслей у Катрин еще больше колотилось сердце.
На "подставе", в восьмидесяти метрах от забоя, другая откатчица брала у
нее вагонетку и катила еще на протяжении восьмидесяти метров дальше - к
бремсбергу, а там тормозной отправлял их вагонетку вместе с теми, которые
спускали из верхних промежуточных штреков.