Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - III
27 >
всем выработкам горизонта. Теперь откаточный штрек местами одевала сплошная
дощатая обшивка, дубовые столбы подпирали кровлю, поддерживая неустойчивые
стенки выработки настоящим частоколом, сквозь который виднелись пласты,
сланцы с блестками слюды и корявые тусклые глыбы песчаника. То и дело
навстречу друг другу, громыхая, двигались поезда из порожних или груженых
вагонеток и исчезали в темноте, вслед за смутно видневшимся силуэтом лошади,
трусившей мелкой рысцой.
На разминовке дремал на запасном пути поезд, вытянувшись черной змеей;
фыркала запряженная в него вороная лошадь, ее круп, едва заметный во тьме,
казался глыбой, упавшей с каменного свода. Хлопали, отворяясь, а затем
медленно затворялись вентиляционные двери. Чем дальше, тем уже и ниже
становился штрек и все более неровной делалась кровля, людям все время
приходилось нагибаться.
Этьен так сильно ударился головой о камень, что не будь на нем кожаной
шляпы, раскроил бы себе череп, А ведь он внимательно следил за движениями
Маэ, который шел впереди, выделяясь при свете лампочек черным силуэтом. Ни
один из рабочих не ушибался, - должно быть, они знали тут каждый бугорок,
каждый сучок в стойках и все выступы породы. Этьен мучился еще и от того,
что скользко было идти по мокрой, расползавшейся под ногами почве выработки.
Иной раз приходилось перебираться через настоящие лужи, о которых давали
знать только фонтаны грязных брызг, взлетавших из-под ног. Но его особенно
удивляли внезапные изменения температуры. У подошвы ствола была очень
прохладно, в главном квершлаге, по которому шла и основная струя воздуха
вентиляции, дул ледяной ветер, достигавший силы урагана в узких каменных
коридорах. А когда шли в боковых штреках, получавших лишь полагавшуюся им
долю вентиляционной струи, ветер спадал, и воцарялась удушливая, тяжелая,
гнетущая жара.
Маэ больше не открывал рта. Он свернул направо, в новую выработку и, не
оборачиваясь, бросил Этьену:
- Гильомов пласт.
На этом пласте и находился их забой. С первых же шагов Этьен ушиб себе
голову и локти. Покатая кровля нависла так низко, что метров двадцать -
тридцать пришлось идти, пригнувшись к самой земле. Вода доходила до
щиколоток. Так прошли двести метров, и вдруг Левак, Захарий и Катрин
исчезли, словно улетучились сквозь узкую расщелину, открывшуюся в стене.
- Тут подниматься надо, - сказал Маэ. - Прицепите лампу к петле куртки
и хватайтесь руками за стойки крепления.