Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - III
328 >
В это воскресенье Суварин сидел один в зале "Выгоды", на обычном своем
месте, прислонившись головой к стене. Теперь углекопы нигде не могли
раздобыть хоть два су на кружку пива, никогда еще в питейных заведениях не
бывало так мало посетителей. Жена Раснера застыла за конторкой в сердитом
молчании, а сам Раснер, стоя перед чугунным камином, казалось, задумчиво
следил за рыжеватыми струйками дыма, поднимавшегося от горящих кусков
каменного угля.
Напряженную тишину, царившую в этой жарко натопленной комнате, внезапно
нарушил стук - три коротких, сухих удара: кто-то постучался в окно. Суварин
повернул голову, потом поднялся, услышав знакомый стук, которым Этьен не раз
вызывал его, когда видел в окно, что машинист сидит в одиночестве за столом,
покуривая папиросу. Но Суварин еще не успел подойти к порогу, как Раснер,
узнав Этьена, стоявшего у окна в полосе света, отворил дверь и сказал:
- Неужели боишься, что я предам тебя? Заходи. Здесь-то вам удобнее
будет поговорить, чем на дороге.
Этьен вошел. Жена Раснера любезно предложила ему кружку пива, он
отказался жестом. Кабатчик добавил:
- Я давно догадался, где ты прячешься. Будь я доносчиком, как твои
приятели говорят про меня, мне бы ничего не стоило уже неделю тому назад
натравить на тебя жандармов.
- Зачем ты оправдываешься? - ответил Этьен. - Я и так хорошо знаю, что
ты никогда таким подлым ремеслом не занимался... Можно не сходиться во
взглядах, а все-таки уважать друг друга.
Снова наступило молчание. Суварин вернулся на свое место и, откинувшись
на спинку стула, рассеянным взглядом следил за колечками дыма от папиросы;
но пальцами правой руки он в каком-то лихорадочном беспокойстве проводил по
своим коленям, словно удивляясь, что их не согревает теплая шерстка его
любимицы, крольчихи Польши, которая куда-то пропала в тот вечер; он
испытывал безотчетное недовольство, ему чего-то недоставало, хотя он и не
мог бы сказать, чего именно ему не хватает.
Этьен, сидевший по другую сторону стола, сказал наконец:
- Завтра на Ворейской шахте работа возобновляется. Негрель привез
бельгийцев.
- Да. Выгрузились из вагонов, когда стемнело, - пробормотал Раснер,
стоя поодаль. - Как бы не началась резня! - И, повысив голос, добавил: -
Нет, не бойся, я спорить с тобой не стану. А только вот что скажу: плохо
дело кончится, если вы не перестанете упрямиться... Чего там... Ведь у вас