Library

34 >

приемщик.  Эти  двенадцати  -  пятнадцатилетние  озорники  для   развлечения
перекликались, угощая друг друга ужасающей  бранью;  откатчицам  приходилось
выкрикивать еще более крепкие ругательства, чтобы предупредить  их  о  своем
прибытии. Приемщик подавал сигнал,  откатчица  прицепляла  свою  нагруженную
вагонетку, та своей тяжестью натягивала трос и съезжала вниз,  а  наверх  по
скату поднималась пустая вагонетка, как только  тормозной  отпускал  тормоз.
Внизу, в главном откаточном штреке, из вагонеток составлялся поезд,  который
лошадь тянула до рудничного двора.
     - Эй вы, черти сонные! -  крикнула  Катрин,  очутившись  в  бремсберге,
длиною в сто метров и целиком обшитом досками, - в этом узком коридоре голос
звучал, как в гигантском рупоре.
     Ответа не было  -  мальчишки,  должно  быть,  заснули.  Во  всех  лавах
движение  вагонеток  остановилось.  Послышался  тоненький  голосок  какой-то
девочки:
     - Наверняка один уже с Мукеттой валяется!
     Раздался  громовой  хохот;  откатчицы  со  всего  горизонта   хохотали,
хватаясь за бока.
     - Кто это? - спросил Этьен.
     Оказалось, что голосок принадлежал Лидии, бесстыжей худенькой девчонке,
катившей вагонетки своими кукольными лапками не хуже взрослой  женщины.  Что
касается Мукетты, она была способна дурить с обоими мальчишками разом.
     Вдруг  снизу  раздался  голос  приемщика:  "Прицепляй!"  Вероятно,  там
проходил  штейгер.  Во  всех  девяти  промежуточных  штреках   возобновилась
откатка; слышались только равномерные окрики приемщиков  и  тяжелое  дыхание
откатчиц, от которых на подъеме к бремсбергу шел кар, как от лошадей,  когда
они тянут тяжелый воз. В шахте  пронеслось  веяние  животной  чувственности,
грубого желания,  охватывавшего  углекопов,  когда  они  встречали  одну  из
откатчиц, толкавших вагонетки чуть ли не  на  четвереньках,  в  непристойной
позе, ибо мужской костюм, обтягивавший их бедра, чуть не лопался по швам.
     И после каждой откатки Этьен возвращался к забою, где в жаре  и  духоте
раздавался  неровный  стук  обушков  и   тяжелое   уханье   забойщиков,   не
прекращавших работу. Уже все четверо скинули рубашки и  словно  сливались  с
угольным пластом, до макушки перемазавшись мокрой черной  грязью.  Один  раз
пришлось откапывать Маэ, задохнувшегося под грудой  вырубленного  угля;  для
этого выдернули доски,  чтобы  уголь  скатился  в  штрек.  Захарий  и  Левак
злились, что уголь "невмоготу крепок", как они говорили, и из-за этого  "как
есть ничего не  заработаешь".  Шаваль,  перевернувшись  на  спину,  принялся

Следующая

34 >