Library

410 >

тот выбрал верный путь. И все же он нарочно не пошел с Шавалем,  пусть  даже
из-за этого пришлось бы навеки остаться под землей. А группа спасавшихся все
таяла, люди сворачивали по своему  разумению  в  тот  или  иной  ход,  и  за
стариком Муком бежало только семь человек.
     - Обхвати меня за шею, я тебя понесу, - сказал Этьен, видя, что  Катрин
совсем ослабела.
     - Нет, оставь! - тихо ответила она. - Я больше не могу...  Лучше  сразу
умереть.
     Они отстали от передних метров  на  пятьдесят,  и  Этьен,  невзирая  на
сопротивление Катрин, взял ее на руки, как вдруг проход  закрылся:  огромная
глыба рухнула и отрезала их от остальных. Вода, затапливая выработки, начала
подмывать породу,  со  всех  сторон  происходили  обвалы.  Этьену  и  Катрин
пришлось повернуть вспять. Все кончено теперь!  Нечего  и  думать  выбраться
через  Рекильярскую  шахту.  Единственная  надежда  подняться   к   верхнему
горизонту: может быть, туда проникнут и освободят их, если вода спадет.
     Этьен узнал наконец пласт Гильома.
     - Вон что! Теперь я знаю, где мы, - сказал он. - Эх, дьявол, мы ведь по
верному пути шли!.. А теперь попробуй-ка попади  туда!  Слушай,  пойдем  все
прямо, потом поднимемся через печь.
     Воды тут было им по грудь, и они шли медленно. Пока у них еще был свет,
они не поддавались отчаянию; вторую лампу загасили, чтобы  сберечь  масло  и
перелить его затем в первую. Они уже подходили к "печи", как вдруг  услышали
позади себя шум и обернулись. Кто там? Может быть, и  товарищам  тоже  обвал
преградил дорогу и они повернули сюда. Издали доносилось шумное дыхание, они
не могли понять, что за буря надвигается на них, подымая целые столбы брызг.
И оба вскрикнули, увидя, как из мрака вырвалось  какое-то  белое  чудище  и,
борясь с наводнением, старается приблизиться  к  ним,  с  трудом  продираясь
между крепями слишком узкого для нее хода. То  была  Боевая.  От  рудничного
двора она, обезумев от ужаса, понеслась по темным  галереям.  Казалось,  она
знает дорогу в этом подземном городе, где жила одиннадцать лет, что глаза ее
хорошо видят в густом мраке, в котором  проходила  ее  жизнь.  Она  скакала,
изогнув шею, вскидывая ноги, и, пробегая по тесным штрекам,  заполняла  весь
пролет  своим  большим  телом.  Улицы  следовали  одна   за   другой,   пути
раздваивались, -  ни  разу  лошадь  не  останавливалась  на  перекрестках  в
нерешительности. Куда бежала она? Быть может, к видению молодых своих  дней,
к той мельнице, где она родилась, к берегу Скарпы, к смутному воспоминанию о

Следующая

410 >