Library

45 >

молчали так же, как Шаваль, подавляя  гневный  ропот.  К  подъемнику  пришли
слишком рано, - раньше чем через полчаса их и не думали поднять,  тем  более
что наверху шли сложные приготовления - собирались спустить в шахту  лошадь.
Стволовые все еще подтягивали к  клети  вагонетки  с  углем,  катившиеся  по
чугунным плитам с таким  оглушительным  грохотом,  словно  тут  перекидывали
старые листы железа; потом клеть, взлетая вверх, исчезала в черной дыре, где
по ней барабанил проливной дождь. Внизу вода струилась ручьями и  стекала  в
десятиметровый колодец,  издававший  запах  сырости  и  тины.  У  подъемника
суетились стволовые - они дергали  веревки,  подавая  сигналы,  нажимали  на
рукоятки рычагов, и все промокли до  нитки,  стоя  в  облаке  водяной  пыли.
Горели три лампы без сетки, их красноватый свет и  большие  движущиеся  тени
людей придавали этому подземному  залу  сходство  с  разбойничьим  вертепом,
устроенным в пещере близ водопада.
     Маэ сделал последнюю попытку. Он подошел к Пьерону, работавшему с шести
часов утра.
     - Слушай, позволь нам подняться... Ты ведь можешь.
     Пьерон, видный парень с мощной мускулатурой и  слащаво  кротким  лицом,
испуганно замахал руками.
     - Что ты, что ты! Нельзя! Попроси у штейгера... А то меня оштрафуют.
     Снова послышался глухой ропот. Катрин наклонилась к  Этьену  и  сказала
ему на ухо:
     - Пойдем посмотрим конюшню. Вот где славно!
     В конюшню надо было проскользнуть незаметно - входить туда запрещалось.
Она находилась в левой стороне двора, в конце  короткой  выработки.  Конюшня
эта,  высеченная  в  твердой  породе,  со  сводчатым  потолком  и  кирпичной
облицовкой имела двадцать пять метров в длину, четыре метра в высоту и могла
вместить двадцать лошадей. Там и в самом деле было  хорошо:  такое  приятное
живое тепло,  исходившее  от  животных,  приятный  запах  свежей  соломенной
подстилки, запах лошадей, всегда содержавшихся опрятно.  Единственная  лампа
разливала спокойный ровный свет. Лошади, поставленные на отдых, поворачивали
головы, смотрели на людей выпуклыми,  какими-то  детскими  глазами  и  снова
принимались неторопливо жевать овес, - такие работящие, упитанные и здоровые
лошадки, всеобщие любимицы на шахте.
     Катрин стала читать вслух клички, написанные на цинковых  дощечках  над
кормушками, и вдруг ахнула, увидев внезапно выросшую перед ней  фигуру.  Это
Мукетта вылезла из кучи соломы, в которую она зарылась,  чтобы  поспать.  По
понедельникам,  если  она  чувствовала  себя  очень  усталой   после   своих

Следующая

45 >