Library

5 >

поисках работы, о скитаниях, длившихся уже неделю.  Так  что  же  теперь,  с
голоду,  что  ли,  подсыхать?  Скоро  на  дорогах  полно  будет  нищих.  Да,
соглашался старик, дело  может  плохо  кончиться:  это  ведь  не  по-божески
выбрасывать столько народу на улицу.
     - Мяса и в глаза не видим.
     - Да хоть бы хлеб был!
     - Вот именно, хоть бы хлеб!
     Голоса их заглушал ветер, уносивший с унылым свистом обрывки фраз.
     - Погляди! - выкрикнул возчик, поворачиваясь к югу. - Вон там Монсу...
     И, вновь протянув руку, он указывал на  невидимые  в  темноте  селения,
перечисляя их одно за другим. В Монсу сахарный завод Фовеля еще работает, но
на другом сахарном заводе - у Готона - часть рабочих уволили. Только паровая
мельница Дютилейля да завод Блеза,  где  изготовляют  канаты  для  рудников,
устояли.  Затем  старик  повернулся  к  северу  и   широким   жестом   обвел
полгоризонта: в  Сонвиле  машиностроительные  мастерские  не  получили  двух
третей обычных заказов; в Маршьене из  трех  домен  зажгли  только  две;  на
стекольном заводе Гажбуа того и гляди рабочие забастуют, потому что им хотят
снизить заработную плату.
     - Знаю, знаю, - повторял прохожий, выслушивая эти сведения. - Я уже был
там.
     - У нас тут пока еще держатся, - добавил возчик. - Но  все  ж  таки  на
шахте добычу уменьшили. А вот глядите,  прямо  перед  вами  -  Виктуар,  там
только две коксовые батареи горят.
     Он сплюнул, перепряг свою сонную лошадь к  поезду  пустых  вагонеток  и
зашагал позади них.
     Этьен пристально смотрел вокруг. По-прежнему все тонуло  во  мраке,  но
рука старика возчика словно наполнила тьму великими скорбями обездоленных, и
молодой  путник  безотчетно  их  чувствовал,  -  они  были  повсюду  в  этой
беспредельной шири. Уж не стоны ли голодных  разносит  мартовский  ветер  по
этой голой равнине? Как он разбушевался! Как злобно воет, словно грозит, что
скоро всему конец: не будет работы, и наступит голод,  и  много-много  людей
умрет! Этьен все смотрел,  стараясь  пронизать  взглядом  темноту,  хотел  и
боялся увидеть, что в ней таится. Все  скрывала  черная  завеса  ночи,  лишь
вдалеке  брезжили  отсветы  над  доменными  печами  и  коксовыми  батареями.
Коксовые подняли вверх чуть наискось десятки своих труб, и над  ними  блещут
красные языки пламени, а две башни доменных печей  бросают  в  небо  голубое
пламя, словно гигантские факелы. В ту сторону жутко было смотреть, - там как
будто полыхало зарево пожара; в небе не было  ни  единой  звезды,  лишь  эти

Следующая

5 >