Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - VI
52 >
засунув руки под мышки, шли размашистой походкой, от которой раскачивались
их ширококостные фигуры. При дневном свете они походили на негров,
перепачканных грязью. Кое-кто не съел своего завтрака, и узелок с оставшейся
краюшкой хлеба горбом торчал у них на спине под курткой.
- Гляди-ка, Бутлу идет! - язвительно хихикая, сказал Захарий.
Левак, не останавливаясь, перебросился несколькими словами со своим
жильцом, человеком лет тридцати пяти, благодушным и славным крепышом.
- Ну как, обед-то будет нынче, Луи?
- Кажется, будет.
- Жена, стало быть, в духе.
- Кажется, да.
Приходили и другие рабочие, - на шахту спешили все новые партии.
Дневная смена начиналась в три часа; шахта опять поглощала целые полчища
людей, и они растекались вместо забойщиков по всем выработкам и лавам. Клети
никогда не стояли без дела: и днем и ночью люди, как насекомые, точили землю
под свекловичными полями, прокладывали извилистые ходы на глубине в шестьсот
метров.
А среди тех, кто возвращался домой, первыми шли мальчишки. Жанлен
доверительно излагал Берберу сложный план, как раздобыть без денег табаку на
четыре су; Лидия следовала за ними на почтительном расстоянии. Катрин шла
вместе с Захарием и Этьеном. Все трое молчали. У кабачка "Выгода" их догнали
Маэ И Левак.
- Нам сюда, - сказал Маэ Этьену. - Хотите зайти?
Группа разделилась. Катрин остановилась на секунду и в последний раз
взглянула на Этьена своими зеленоватыми глазами, прозрачными, как родник;
измазанные черные щеки оттеняли глубину этих кристально чистых глаз. Она
улыбнулась и пошла вместе с другими по дороге, поднимавшейся к поселку.
Кабачок стоял на полпути между поселком и шахтой, у перекрестка двух
дорог. Помещался он в трехэтажном кирпичном доме, выбеленном сверху донизу
известкой, с маленькими окнами, для красоты обведенными широкой лазоревой
каймой. На квадратной вывеске, прибитой над входом, желтыми буквами
значилось: