Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - * ЧАСТЬ ВТОРАЯ *
59 >
прочей утвари, которой ее оснастили, она имела важное значение в доме, В ней
стояли приятные запахи вкусных яств. Шкафы, поставцы и лари были битком
набиты запасами провизии,
- Смотрите, пусть хорошенько подрумянится, - наказывала г-жа Грегуар,
направляясь из кухни в столовую.
Хотя весь дом отапливался при помощи калориферов, в столовой разожгли
камин, и в нем веселым пламенем горел каменный уголь. Впрочем, в обстановке
не было никакой роскоши! большой стол, стулья, буфет красного дерева? только
два глубоких мягких кресла свидетельствовали о любви хозяев к удобству,
комфорту, о том, как приятно и полезно для пищеварения посидеть у камелька
после сытных трапез. Супруги никогда не заглядывали в гостиную, проводили
время и столовой, по-семейному.
Вскоре возвратился г-н Грегуар, одетый в теплую куртку из толстой
байки, в шестьдесят лет такой же румяный, как и жена, с великолепной седой
шевелюрой, с крупными чертами славного, добродушного лица. Он поговорил и с
кучером и с садовником: серьезных повреждений не оказалось, только сбило
ветром с крыши дымовую трубу. Г-н Грегуар любил надзирать за порядком и
каждое утро обозревал свою усадьбу: она была не велика, не доставляла ему
особых забот, зато он черпал в ней все радости помещичьей жизни.
- А что Сесиль? - спросил он. - Не собирается сегодня вставать?
- Ничего не понимаю! - ответила жена. - Мне казалось, она возится у
себя в комнате.
Стол был уже накрыт. На белоснежной скатерти стояли три больших чашки.
Онорину послали посмотреть, что делает барышня. Но она тотчас вернулась и,
сдерживая смех, сказала вполголоса, как будто все еще была наверху в
барышниной спальне:
- Ох, если бы видели! Барышня-то наша... Спит себе! Ох, как спит! Ну,
прямо ангелочек!.. Вы даже и представить себе не можете! Одно удовольствие
глядеть на нее.
Родители обменялись умиленным взглядом. Отец сказал улыбаясь:
- Пойдем посмотрим.
- Милочка наша! - пролепетала мать. - Пойдем!
И они вместе поднялись на второй этаж. Во всем доме только спальня их
дочери была обставлена роскошно: стены обтянуты голубым шелком, мебель
белого лака с голубыми прожилками, - прихоть балованного ребенка, которую
родители поспешили удовлетворить. В комнате стоял полумрак, лишь узкая
полоска света пробивалась из окна сквозь неплотно задернутые занавески, и на
смутно видневшейся белой кровати сладким сном спала Сесиль, подложив ладонь
под щеку. Она не отличалась красотой, казалась слишком здоровой, слишком