Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
6 >
ночные огни горели на мрачном горизонте - как символ края каменного угля и
железной руды.
- Вы, может, из Бельгии? - послышался за спиной Этьена голос возчика,
успевшего сделать еще один рейс.
На этот раз он пригнал только три вагонетки. Надо разгрузить хоть эти
три: случилось повреждение в клети, подающей уголь на-гора, - сломалась
какая-то гайка; работа остановилась на четверть часа, если не больше. У
подножия террикона стало тихо, смолк долгий грохот колес, сотрясавший мост.
Слышался только отдаленный стук молота, ударявшего о железо.
- Нет, я с юга, - ответил Этьен.
Рабочий опорожнил вагонетки и сел на землю, радуясь нежданному отдыху;
он по-прежнему угрюмо молчал и только вскинул на возчика тусклые выпуклые
глаза, словно досадуя на его словоохотливость. Возчик обычно был
неразговорчив. Должно быть, незнакомец чем-то ему понравился, и на него
нашло желание излить душу, - ведь недаром старики зачастую говорят вслух
сами с собой.
- А я из Монсу, - сказал он. - Звать меня Бессмертный.
- Это что ж, прозвище? - удивленно спросил Этьен.
Старик захихикал с довольным видом и, указывая на шахту, - ответил:
- Да, да, прозвали так. Меня три раза вытаскивали оттуда еле живого.
Один раз обгорел я, в другой раз - землей засыпало при обвале, а в третий -
наглотался воды, брюхо раздуло, как у лягушки... И вот как увидели, что я не
согласен помирать, меня и прозвали в шутку "Бессмертный".
И он засмеялся еще веселее, но его смех, напоминавший скрип немазаного
колеса, перешел в сильнейший приступ кашля. Языки пламени, вырывавшиеся из
жаровни, ярко освещали его большую голову с редкими седыми волосами, его
бледное, круглое лицо, испещренное синеватыми пятнами. У этого низкорослого
человека была непомерно широкая шея, кривые ноги, выпяченные икры и такие
длинные руки, что узловатые кисти доходили до колен. А вдобавок он, как и
его лошадь, которая спала стоя, как будто не чувствуя северного ветра, тоже
был словно каменный и, казалось, не замечал ни холода, ни порывов ветра,
свистевшего ему в уши. Когда приступ кашля, раздиравшего ему горло и грудь,
кончился, он сплюнул ка землю около огня, и на ней осталось черное пятно.
Этьен посмотрел на старика, посмотрел на землю, испещренную черными
плевками.
- В копях давно работаете? - спросил он. Бессмертный развел руками:
- Давно ли? Да с измальства - восьми лет еще не было, как спустился в
шахту, - вот как раз в эту самую, в Ворейскую, а сейчас мне пятьдесят