Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - II
68 >
В наглухо запертой спальне, между планками решетчатых ставней,
обозначились серые полоски - на дворе уже рассветало; постепенно эти тусклые
лучики веером собрались на потолке; воздух спертый, - к утру просто нечем
дышать, а спящие все не просыпаются; спят Ленора и Анри, нежно обняв друг
друга; лежа на горбатой своей спине и запрокинув голову, спит Альзира;
оглашая спальню храпом, спит с открытым ртом старик Бессмертный,
расположившийся в кровати Захария и Жанлена; ни звука не долетает из темного
закоулка, где жена Маэ опять уснула, когда малютка Эстелла насосалась и
затихла. Мать повернулась на бок, а девчушка смирно лежит у нее поперек
живота и тоже спит, уткнувшись головенкой в мягкую материнскую грудь.
В нижнем этаже кукушка пробила шесть часов. Вдоль всего поселка хлопают
выходные двери, по каменным плитам тротуара стучат деревянные башмаки - это
идут на работу сортировщицы. Опять наступает тишина - до семи часов утра. В
семь отпирают ставни, сквозь стенки слышится из соседних квартир
позевыванье, кашель встающих с постели; раздается скрип кофейной мельницы.
Но и после семи еще долго никто не шевелился в спальне семейства Маэ.
Вдруг издали донеслись звуки шлепков, пощечин, громкие вопли; Альзира
рывком приподнялась на постели, почувствовав, что пора вставать, босиком
побежала к матери и стала ее трясти за плечо.
- Мама! Мама! Вставай! Уже поздно. Ведь тебе надо сегодня идти. Ой,
смотри осторожнее! Эстеллу задавишь.
И она выхватила из постели ребенка, чуть не задохнувшегося под тяжестью
материнской груди, набухшей молоком.
- Эх, жизнь проклятая! - бормотала мать, протирая глаза. - До того
намаешься, что так бы и спала целый день... Одень Ленору и Анри, я их возьму
с собой, а ты понянчи Эстеллу. Ее-то я не поташу в такую мерзкую погоду, -
еще простудится да захворает.
Наскоро умывшись, она надела старую синюю юбку, лучшую свою юбку, и
серую шерстяную кофточку, на которую накануне поставила две заплаты.
- Эх, жизнь проклятая, а суп-то! - опять забормотала она.
Пока мать, распахивая двери, наталкиваясь на стенки, с шумом спускалась
вниз, Альзира вернулась в спальню, принесла туда Эстеллу. Девочка опять
раскричалась, но сестра привыкла к ее неистовым воплям; в восемь лет Альзира
чутьем постигла нежные уловки матерей и умела успокоить и развлечь малютку.
Она тихонько положила Эстеллу в свою еще теплую постель, утихомирила и