Library

70 >

Если она проснется и очень развоюется, - на вот кусок сахара, раствори его в
воде и пои сестренку с ложечки... Я знаю, ты у меня  хорошая  девочка  и  не
съешь сама сахара.
     - А как же школа, мама?
     - Школа? Что ж делать, завтра пойдешь. Сегодня ты дома нужна.
     - А суп? Хочешь, я сварю суп? Ты, может, поздно вернешься.
     - Суп?.. Суп?.. Нет, дождись меня.
     Как и все маленькие калеки, Альзира  была  развита  не  по  летам.  Она
хорошо умела варить суп, но, должно быть, поняла, почему мать не велит, и не
стала настаивать... Теперь проснулся  весь  поселок.  Дети  стайками  шли  в
школу, шаркая башмаками на деревянной подошве. Пробило восемь часов. С левой
стороны, из квартиры Леваков, все время доносился гул разговора. Для  женщин
день начинался сборищем вокруг  кофейника,  когда  они,  подбоченясь,  мелют
языками, словно мельница жерновами. К кухонному  окошку  с  улицы  прильнула
увядшая физиономия с толстыми губами  и  приплюснутым  носом,  и  послышался
визгливый голос:
     - Новости есть, идем, послушаешь!
     - Нет, нет, попозже загляну, - ответила жена Маэ. - Мне  по  делу  надо
сходить.
     Побоявшись поддаться соблазну выпить у соседки  стакан  горячего  кофе,
она поспешила накормить Ленору и Анри и ушла вместе с ними. Наверху все  так
же крепко спал старик  Бессмертный,  и  по  всему  дому  раздавались  мерные
раскаты его зычного храпа.
     Выйдя на улицу, мать, к своему удивлению, убедилась,  что  ветер  стих.
Внезапно настала оттепель: хмурилось серое небо; стали  липкими  от  сырости
зеленоватые стены, на дорогах  стояла  непролазная  грязь,  какую  встретишь
только в угленосной местности, - черная как сажа, густая и до  того  вязкая,
что ног из нее не вытащить. Матери тотчас же пришлось  отшлепать  Ленору  за
то, что девочка для забавы загребала грязь носком башмака,  словно  лопатой.
Выйдя из поселка, мать миновала террикон и направилась к каналу,  пробираясь
для сокращения пути по ухабистым  тропинкам  между  пустырями,  огороженными
ветхими, замшелыми заборами.  Одно  за  другим  тянулись  длинные  заводские
строения,  высокие   трубы   выплевывали   сажу,   оседавшую   на   изрытые,
обезображенные поля вокруг промышленного пригорода.  За  купой  тополей  над
старой Рекильярской шахтой еще торчали  огромные  толстые  балки  -  остатки
развалившегося копра. Повернув направо, жена Маэ вышла на большую дорогу.
     - Погоди, погоди, поросенок ты  этакий!  -  закричала  она.  -  Я  тебе
покажу! Не смей шарики скатывать!
     Теперь провинился Анри: набрав пригоршню грязи, он лепил из нее шарики.

Следующая

70 >