Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - II
72 >
Ведь уже подходили к лавке Мегра, и она все больше волновалась. Мегра
жил рядом с г-ном Энбо - только забор отделял директорский особняк от домика
лавочника; у Мегра при доме был склад товаров - длинный бревенчатый сарай, в
одном конце которого, выходившем на улицу, была устроена лавка без витрин и
без всяких вычур. Тут можно было найти все, что угодно: бакалейные товары и
колбасные изделия, овощи и фрукты, хлеб, пиво, чашки и кастрюли. Раньше
Мегра служил охранником на Ворейской шахте, а выйдя в отставку, завел
маленькую лавочку; благодаря покровительству своих бывших начальников он
расширил дело и мало-помалу прибрал к рукам всю розничную торговлю в Монсу,
разорив остальных лавочников. Выбор товаров у него был богаче; при большом
числе покупателей - жителей рабочих поселков - он мог продавать чуть-чуть
дешевле других и даже открывать кредит. Впрочем, он по-прежнему был в руках
Компании, которая построила ему и домик, где он жил, и лавку.
- Я опять к вам, господин Мегра, - смиренным тоном сказала Маэ, увидев
его у дверей лавки.
Мегра, не отвечая, посмотрел на нее. Этот толстый, бесстрастный и
учтивый торгаш с гордостью говорил, что никогда не отступает от принятого им
решения.
- Нет уж, господин Мегра... вы меня не прогоните, как вчера. А то как
нам дожить до субботы? В доме ни крошки хлеба... Мы еще не расплатились,
знаю... Шестьдесят франков два года должны.
Она говорила короткими, отрывистыми фразами, с трудом подбирая слова.
Шестьдесят франков они заняли во время последней забастовки. Раз двадцать
давали обещание расквитаться, и все не могли это сделать: никак не удавалось
выкраивать по сорок су каждые две недели и уплатить долг по частям. А
третьего дня как назло пришлось отдать двадцать франков сапожнику, - он
грозил продать с молотка все, что у них есть. Вот почему они и остались без
гроша. Не то как-нибудь перебилпсь бы до субботней получки.
Выпятив брюхо и скрестив на груди руки, лавочник в ответ на все ее
мольбы только отрицательно мотал головой.
- Господин Мегра, две буханки хлеба. Я ведь понимаю... Я не прошу
лишнего, не прошу кофе... Только две трехфунтовых буханки в день.
- Нет! - гаркнул он наконец.
Из лавки выглянула его жена, тщедушная женщина, целые дни корпевшая над
счетной книгой, не дерзавшая поднять голову. Она юркнула обратно в лавку,
увидев, что несчастная просительница смотрит и на нее с пламенной мольбой.
Ходили слухи, что она покорно уступает свое место на супружеском ложе