Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - II
73 >
откатчицам из числа покупательниц мужниной лавки. Все прекрасно знали; что
если углекоп хотел добиться продления кредита, ему стоило только послать к
лавочнику дочь или жену, - безразлично, были ли они красивы или безобразны,
лишь бы не строптивы.
И теперь, взирая с мольбой на Мегра, жена Маэ испытывала тягостное
смущение, чувствуя, что пристальный взгляд его маленьких водянистых глаз
раздевает ее. Экий мерзавец! Ну была бы она молодой и еще бездетной
бабенкой, а не почтенной матерью семерых детей! И в негодовании она пошла
прочь, схватив за руку Ленору и Анри, которые усердно подбирали в канаве
ореховые скорлупки и рассматривали их.
- Не принесет вам это счастья, господин Мегра! Попомните мое слово!
Оставалась лишь одна надежда - на хозяев Пиолены. Если они не дадут
пяти франков, тогда хоть ложись да помирай. Она свернула влево, на дорогу к
Жуазелю. На перекрестке дорог находилась резиденция правления - большое
кирпичное здание, настоящий дворец, в котором каждую осень важные господа,
приезжавшие из Парижа, - богачи, князья, генералы и прочие власти, -
задавали пышные банкеты. Проходя мимо этого дома, Маэ уже прикидывала, на
что она потратит пять франков: прежде всего купит хлеба, потом кофе, потом
четверть фунта масла, мерку картошки для утреннего супа и вечерней еды; ну
еще, может быть, немного студня, - ведь отцу надо поесть мясного.
Навстречу ей попался настоятель приходской церкви в Монсу аббат Жуар;
подобрав сутану, он шел осторожно, словно большой откормленный кот, боящийся
замочить шерстку... Аббат обладал мягким нравом и, не желая восстанавливать
против себя ни рабочих, ни хозяев, старательно подчеркивал, что он далек от
всего житейского.
- Здравствуйте, господин аббат.
Аббат Жуар улыбнулся детям и прошел мимо, не взглянув на их мать,
застывшую посреди дороги. Маэ отнюдь не была набожной женщиной, просто ей
почему-то пришло на ум, что священник даст ей немного денег.
И снова они тронулись в путь, месили ногами черную липкую грязь. Надо
было пройти еще два километра, тащить за собою ребятишек, а они от усталости
приуныли и еле-еле перебирали ножонками. Справа и слева от дороги тянулись
все такие же пустыри, огороженные дощатыми заборами, такие же закопченные
фабричные корпуса, вздымавшие высокие трубы. Дальше раскинулась по сторонам
необозримая низменность, темный океан вспаханной земли, и вплоть до
лиловатой далекой полоски Вандамского леса не возвышалось над этим простором