Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - III
79 >
к горлышку этого живого сосуда и тотчас умолкла, - можно было наконец
поговорить. Оказалось, все шло хорошо: маленькая хозяйка подсыпала угля в
очаг, подмела пол, всюду прибрала. В тишине слышно было, как храпит дед, -
все так же громко, равномерно, не останавливаясь ни на секунду.
- Ах, сколько ты всего накупила! - восклицала Альзира, с радостной
улыбкой глядя на принесенную провизию. - Давай, мама, я сварю суп.
Весь стол был загроможден: сверток с одеждой, две буханки хлеба,
картофель, масло, кофе, цикорий и полфунта студня.
- Да, да, суп! - устало сказала Маэ. - Надо еще пойти нарвать щавелю и
выдернуть несколько головок луку... Нет, я попозже приготовлю для мужчин
суп. А пока свари картошки, мы ее чуточку помаслим и поедим... И кофе
попьем. Не забудь кофе сварить!
И тут она вспомнила о сдобной булке. Она посмотрела на Ленору и Анри, -
в руках у них было пусто, оба возились на полу, уже отдохнув и повеселев.
Ах, лакомки, они, значит, дорогой тайком съели булку! Мать надавала им
шлепков; Альзира, поставив котелок на огонь, старалась ее успокоить:
- Оставь их, мама. Из-за меня сердишься? Не стоит. Ты ведь знаешь, по
мне хоть бы и вовсе не было сдобных булок. А им хотелось есть, ведь вы
далеко ходили пешком.
Пробило полдень, из школы высыпали дети, послышался топот маленьких
ног, обутых в башмаки с деревянными подошвами. Картошка сварилась, кофе, в
который для густоты на добрую половину подмешали цикория, так славно булькал
и, проходя через ситечко, падал тяжелыми каплями в резервуар кофейника. Один
конец стола освободили, но ела за ним только мать, - детям служили столом
собственные колени, и маленький Анри, отличавшейся большим аппетитом, то и
дело оборачивался и жадным взглядом молча смотрел на студень, завернутый в
засалившуюся бумагу.
Мать маленькими глотками пила кофе, обхватив стакан обеими руками,
чтобы согреться; и тут вдруг в комнату пришел Бессмертный. Обычно он вставал
позднее, и завтрак для него уже стоял на огне. В этот день он разворчался,
почему не сварили супа! Сноха возразила ему, что не всегда можно делать то,
что хочется, и тогда он молча принялся за вареную картошку. Время от времени
он вставал и, подойдя к очагу, сплевывал в золу - для опрятности; затем
снова садился на свой стул и, понурившись, с закрытыми глазами перекатывал
во рту сухую картошку.
- Ох, я и забыла, мама! - спохватилась Альзира. - Соседка приходила...