Library

80 >

     Мать сердито оборвала ее:
     - Надоела она мне!
     В душе она затаила  обиду  против  этой  соседки,  жены  Левака.  Такая
скареда! Вчера нарочно плакалась на горькую свою нужду, боясь, чтобы соседка
не попросила сколько-нибудь в долг, а между тем Маэ знала, что сейчас Леваки
при деньгах: жилец заплатил им за две недели вперед. Впрочем, в поселке люди
старались не занимать друг у друга денег.
     - Постой, я кое-что вспомнила, - сказала  вдруг  Маэ.  -  Заверни-ка  в
бумажку кофе на одну заварку...  Отнесу  жене  Пьерона,  -  я  у  нее  брала
третьего дня.
     А когда дочь приготовила пакетик, мать добавила, что сейчас вернется  и
тотчас же сварит суп для мужчин. Потом  отправилась  с  Эстеллой  на  руках,
предоставив старику Бессмертному в одиночестве перетирать беззубыми  деснами
картофель, а Леноре  и  Анри  драться  из-за  упавших  на  пол  картофельных
очистков.
     Не желая делать крюк и боясь, как бы жена Левака не окликнула  ее,  она
пошла напрямик, через садик. Ее  садик  примыкал  к  садику  Пьеронов,  и  в
разделявшей их решетчатой изгороди была дыра, через  которую  соседи  ходили
друг к другу. Тут был колодец, которым пользовались четыре семейства.  Возле
него  за  чахлыми   кустами   сирени   находился   низкий   сарай,   набитый
инструментами, в нем держали также (по одному) кроликов, которых  съедали  в
праздничные дни. Пробило час - время, отведенное для питья кофе: в эту  пору
обычно ни души не было  видно  ни  на  крылечке,  ни  в  саду.  Один  только
ремонтный рабочий до начала смены вскапывал  грядки  под  овощи  и,  усердно
орудуя лопатой,  не  поднимал  головы.  Но  когда  Маэ  вышла  задворками  к
соседнему крыльцу, она увидела на противоположной стороне улицы,  у  церкви,
какого-то господина и двух дам. На минутку  остановившись,  она  узнала  их:
г-жа Энбо показывала рабочий поселок своим гостям - господину  с  орденом  и
даме в меховом манто.
     - Ах, зачем ты беспокоилась! -  воскликнула  жена  Пьерона,  когда  Маэ
отдала ей кофе. - Я вполне могла бы подождать.
     Жене Пьерона было двадцать восемь лет. Эта  большеглазая,  черноволосая
женщина считалась в поселке красавицей; правда,  у  нее  был  низкий  лоб  и
тонкие поджатые губы, но зато она  пленяла  кокетством,  была  опрятна,  как
кошечка, и, оставшись бездетной,  сохранила  красивую  грудь.  Ее  мать,  по
прозвищу Горелая, вдова забойщика, погибшего в шахте,  клялась  и  божилась,
что никогда не выдаст дочь за углекопа, и сперва  посылала  ее  работать  на
фабрику; теперь старуха из себя выходила, что все-таки  ее  дочь,  несколько

Следующая

80 >