Library

88 >

     - А что? Что говорят?
     - Полюбовников, говорят, у нее много... Во-первых, инженер...
     - Этот заморыш-то? Да куда ему? Он у нее под одеялом потеряется!
     - Ну и что ж? Может, ей такие по вкусу?
     - Не верю я, знаешь,  важным  барыням.  Они  от  всего  нос  воротят  -
гордость свою показывают:  мне,  дескать,  все  тут  противно...  Ты  только
погляди, как она задом вертит, на нас и смотреть не хочет, презирает  нашего
брата. Куда это годится?
     Посетители удалялись все тем же неторопливым  шагом,  спокойно  беседуя
между собою, и тут навстречу им выехала на дорогу коляска и  остановилась  у
церкви.
     Из коляски вышел  господин  лет  сорока  восьми,  в  облегающем  черном
рединготе, очень смуглый, с властным выражением красивого строгого лица.
     - Муж! - пробормотала жена Левака, понизив голос, как  будто  г-н  Энбо
мог ее услышать: сразу  сказался  наследственный  страх,  который  питали  к
директору копей десять тысяч рабочих.
     - А все-таки ему, черномазому, жена рога наставляет!
     Теперь  в  поселке  все  выскочили  на  улицу.  У  женщин   разгорелось
любопытство, собеседницы стайками подходили друг к другу,  сливаясь  в  одну
гудящую толпу; а сопливые карапузы топтались на  тротуаре,  раскрыв  рты  от
удивления. На минуту  над  кустами  живой  изгороди  школы  даже  показалось
бледное лицо учителя. Рабочий, вскапывавший грядки, остановился и,  поставив
ногу  на  лопату,  прислушивался,  широко  открыв  глаза.  Прерывистый   гул
пересудов, похожий на шум трещоток,  все  разрастался,  словно  шорох  сухих
листьев под налетевшим ветром в осеннем лесу.
     Больше  всего  собралось  народу  перед  дверью  Леваков.  Подошли  две
женщины,  потом  десять,  потом  двадцать.  Жена  Пьерона  из   осторожности
помалкивала, так как  теперь  вокруг  оказалось  слишком  много  ушей.  Маэ,
женщина  рассудительная,  тоже  ограничивалась  ролью   зрительницы;   чтобы
утихомирить Эстеллу, которая, проснувшись, раскричалась, она прямо на  улице
спокойно  выпростала  набухшую,  тяжелую  грудь,  обвисшую   и   как   будто
вытянувшуюся от того, что она постоянно служила источником молока. Когда г-н
Энбо усадил дам в коляску на заднее сиденье и лошади помчали  ее  в  сторону
Маршьена, на улице все еще раздавался визгливый хор женских голосов; женщины
размахивали руками, что-то кричали друг другу;  кругом  была  суета,  как  в
потревоженном разъяренном муравейнике.
     Но вот пробило три часа. Отправились на  работу  проходчики,  плотники,
разборщики - Бутлу и другие. Потом вдруг на повороте дороги,  из-за  церкви,

Следующая

88 >