Эмиль Золя. Жерминаль (Перевод Н. Немчиновой) - V
98 >
Пообедав в заведении у Раснера, Этьен вновь поднялся в отведенную ему
комнатушку под самой крышей, с окном, обращенным к шахте; едва живой от
усталости, он в одежде бросился на постель и сразу уснул: за двое суток ему
не удалось поспать и четырех часов. Проснулся он уже в сумерки и сперва не
мог понять, где находится; ломило все тело, голова была тяжелая, он с трудом
поднялся, решив пройтись, подышать воздухом, а после ужина лечь на ночь.
Погода становилась все мягче, по небу, блестевшему на западе медью
заката, ползли черные тучи, набухшие дождем, затяжным дождем, обычным в этих
краях, и приближение его чувствовалось в теплом сыром воздухе; волнами
надвигалась темнота, затопляя бесконечные дали, открывавшиеся на этой
плоской равнине. Небо, нависшее над бескрайним морем красноватой земли, как
будто таяло и расплывалось черной пеленой; не проносилось ни единого
дуновения ветерка в этот час сгущающихся сумерек. Все было объято грустью,
мертвой погребальной тишиной.
Этьен шел куда глаза глядят, его гнало лихорадочное возбуждение.
Проходя мимо шахты, лежавшей в лощине и уже затянутой мраком, где, однако,
не горел еще ни один фонарь, он остановился на минутку посмотреть, как
выходят рабочие дневной смены. Вероятно, пробило шесть часов; грузчики,
стволовые, конюхи шли группами и вперемежку с ними, неразличимые в темноте,
сортировщицы; слышались их голоса и смех.
Впереди шли Горелая и ее зять Пьерон. Старуха бранила его за то, что он
не поддержал ее, когда она поспорила с десятником при подсчете ее выработки.
- Эх ты! А еще мужчина называется! Тряпка ты, и больше ничего! Перед
всякими сволочами на брюхе ползаешь, а они нас обкрадывают.
Пьерон, не отвечая, мирно следовал за ней. Наконец он произнес:
- А что ж мне, драться, что ли, с ним было? Спасибо! Ведь он начальник.
Наживать еще неприятностей?
- Ну что ж, подставляй спину под хозяйский кнут! - закричала Горелая. -
Черт бы вас всех, трусов, побрал! И отчего это дочь не послушала меня!..
Мало того что они у меня мужа убили, ты, может, хочешь, чтобы я за это
спасибо им сказала? Нет, погоди, я им отомщу!
Голоса потерялись вдали. Этьен смотрел, как яростно жестикулирует
длинными худыми руками старуха Горелая, смотрел на ее лицо с орлиным носом и
разлетающуюся седую шевелюру. Но тут позади него послышались знакомые
голоса, и он насторожился, прислушиваясь к разговору. Это рукоятчик Муке