Library

99 >

подошел к своему приятелю Захарию, который поджидал его.
     - Ну как, пойдем? - спросил Муке. - Перекусим маленько  и  закатимся  в
"Вулкан".
     - Сейчас. У меня тут дело есть.
     - Что такое?
     Муке обернулся и увидел  Филомену,  выходившую  из  сортировочной.  Он,
по-видимому, догадался.
     - Ах так... Поговори. Я, значит, вперед пойду.
     - Ступай, я тебя догоню.
     Муке, уходя, встретился с отцом,  конюхом  Муком,  тоже  выходившим  из
шахты, они попросту пожелали друг другу доброго вечера, затем сын зашагал по
большой дороге, а отец двинулся в другую сторону, по берегу канала.
     Направился  к  каналу  и  Захарий,  подталкивая  к  уединенной  дорожке
упиравшуюся Филомену. Она спешила домой: "Нет, нет, лучше в другой  раз".  И
они заспорили, как старые супруги. Что за радость видеться только  на  улице
да еще зимой, когда земля мокрая и нет в поле хлебов, где можно спрятаться.
     - Да нет, я не за тем, - нетерпеливо бормотал он. - Хочу  сказать  тебе
кое-что.
     И взяв Филомену за талию, от тихонько  ее  повел.  Они  остановились  в
тени, падавшей от террикона, и Захарий спросил, нет ли у нее денег.
     - Зачем тебе? - спросила Филомена.
     Захарий смешался, забормотал,  что  он  должен  "одному  человеку"  два
франка и боится сказать родителям.
     - Да молчи ты!.. Я ведь видела Муке...  Опять  ты  пойдешь  в  "Вулкан"
пялить глаза на этих окаянных певичек.
     Захарий отпирался, бил себя кулаком в грудь,  давал  честное  слово.  В
ответ она пожимала плечами. И он вдруг сказал:
     - Пойдем с нами, если хочешь... Сама  увидишь,  что  нисколько  ты  нам
мешать не будешь! На что они мне, певички эти?.. Ну, пойдешь?
     - А маленький? - ответила она. - Куда пойдешь, когда ребенок на  руках,
крикун неугомонный? Пусти, пойду домой... Там наверняка опять свара.
     Но Захарий все не пускал ее, упрашивал дать денег. Ну, как же это? Ведь
он обещал Муке. Неужели она дураком хочет выставить его перед приятелем?  Не
может человек каждый  вечер  вместе  с  курами  ложиться.  Филомена  наконец
сдалась, отогнула полу кофточки, разорвала ногтем нитку и вытащила несколько
монет по десять су, зашитые в подкладку. Из страха, что  мать  все  отберет,
она прятала таким образом деньги, полученные за добавочную работу на шахте.
     - У меня пять монет, видишь? - сказала она. -  Так  и  быть,  дам  тебе
три... Только поклянись, что уговоришь мать поженить нас. Довольно нам такой
жизни! Все на улице! Да еще мать попрекает меня каждым куском...  Поклянись,

Следующая

99 >