Эмиль Золя. Разгром - VII
104 >
В Ремильи все смешалось: люди, лошади и повозки запрудили крутую
извилистую улицу, которая ведет к Маасу. На косогоре перед церковью пушки
сцепились колесами и не могли двигаться дальше, хотя артиллеристы осыпали
лошадей бранью и ударами. Внизу, у прядильной фабрики, где грохочет водопад
Эмман, дорогу преграждал целый хвост застрявших фургонов; а в трактире
Мальтийского креста неистовствовала беспрестанно растущая толпа солдат, но
никто не мог получить даже стакана вина.
Этот бешеный натиск разбивался на южной окраине деревни, там, где ее
отделяет от реки небольшая роща и где в то утро саперы навели понтонный
мост. Направо стоял паром, и среди высоких трав одиноко белел домик
перевозчика. На обоих берегах развели большие костры, и, когда подбрасывали
хворосту, пламя вспыхивало в ночи пожаром, освещая воду и берега словно
дневным светом. Тогда обнаруживалось огромное скопление войск; они ждали: по
сходням могли пройти одновременно только два человека, а по мосту шириной
самое большее в три метра проезжали шагом безнадежно медленно кавалерия,
артиллерия и обозы. Говорили, что надо переправить еще бригаду 1-го корпуса,
транспорт со снаряжением, не считая четырех кирасирских полков из дивизии
Бонмена. Сзади шел 7-й корпус, - тридцать с лишним тысяч солдат, - в полной
уверенности, что неприятель следует за ним по пятам, спеша укрыться на
другом берегу.
На мгновение всеми овладело отчаяние. Как? Они шли с самого утра,
ничего не ели, кое-как выбрались из страшного ущелья Арокур только для того,
чтобы в этом смятении, в этом ужасе наткнуться на непреодолимую стену! До
тех, кто приплелся последним, очередь дойдет, быть может, через несколько
часов, и каждый чувствовал, что если пруссаки и не посмеют продолжать
преследование ночью, то уж наверно будут здесь на рассвете. Тем не менее
отдан был приказ составить ружья в козлы; лагерь раскинулся вдоль дороги на
Музон, на широких голых холмах, склоны которых спускались к маасским лугам.
Сзади, на плоскогорье, расположилась в боевом порядке резервная артиллерия и
навела орудия на ущелье, чтобы в случае надобности обстреливать выход. И
снова наступило ожидание, таящее тоску и гнев.
106-й полк расположился над дорогой, на сжатом поле, возвышавшемся над
широкой равниной. Солдаты с сожалением выпустили из рук винтовки и
оглядывались, опасаясь нападения. У всех были суровые, сосредоточенные лица,
все молчали и только время от времени потихоньку злобно роптали. Было около