Эмиль Золя. Разгром - VIII
120 >
поспит по крайней мере в палатке. Так как капитан Бодуэн не появился, - он
был унесен потоком в другую сторону и попал куда-то в другое место, -
лейтенант Роша старался собрать своих солдат, тщетно спрашивая всех, где
назначена стоянка дивизии. Но по мере того как солдаты шли дальше по улицам,
рота не увеличивалась, а уменьшалась. Один солдат, размахивая руками, как
сумасшедший, вошел в трактир и больше уже не вернулся. Трое других
остановились у бакалейной лавки; их подозвали зуавы, которые вышибли дно у
бочонка с водкой. Многие уже валялись в канаве; другие хотели идти дальше,
но снова падали и лежали распластанные, отупевшие. Шуто и Лубе, подталкивая
друг друга, шмыгнули в темный закоулок и пошли вслед за толстой женщиной,
которая несла хлеб. С лейтенантом остались только Паш, Лапуль да еще десяток
солдат.
Стоя у подножия памятника Тюренну, лейтенант Роша изо всех сил старался
держаться на ногах и не закрывать глаз. Узнав Жана, он промямлил:
- А-а, это вы, капрал? А где ваши солдаты?
Жан неопределенно развел руками в знак того, что и сам ничего не знает.
Но Паш показал на Лапуля и со слезами на глазах сказал:
- Нас только двое... Да сжалится над нами господь бог! Мы так
исстрадались!
Обжора Лапуль жадно взглянул на руки Жана, возмущаясь, что Жан приходит
теперь всегда с пустыми руками. Может быть, ему приснилось, что капрал ходил
за довольствием.
- Проклятая жизнь! - проворчал он. - Опять придется подыхать с голоду.
Горнист Год, ожидавший приказа трубить сбор, прислонился к решетке
ограды, но вдруг соскользнул на землю, растянулся на спине и заснул. Один за
другим все повалились и захрапели. И только один тонконосый, бледный сержант
Сапен стоял с открытыми глазами, словно читая за пределами незнакомого
города свою горемычную участь.
Лейтенант Роша наконец уступил непреодолимой потребности сесть на
землю. Он хотел отдать приказ:
- Капрал! Надо будет... Надо будет...
От усталости у него заплетался язык; он не мог договорить и вдруг тоже
повалился, сраженный сном.
Жан, опасаясь упасть вслед за ними, пошел дальше. Он упрямо хотел
выспаться в постели. По ту сторону площади, в окне гостиницы Золотого
креста, он заметил генерала Бурген-Дефейля, уже снявшего мундир и готового
лечь на тонкие белые простыни. К чему усердствовать, страдать еще?.. Вдруг
Жан обрадовался: он вспомнил фамилию фабриканта, у которого служил зять
Мориса: Делагерш! Да, да, это точно, Жан остановил проходившего старика и