Эмиль Золя. Разгром - II
18 >
К восьми часам солнце рассеяло тяжелые тучи; и у Мюльгаузена, над
широкой плодородной равниной, засиял теплый и ясный августовский день. Это
было в воскресенье. Лагерь уже проснулся, и в нем забурлила жизнь; под
чистым небом колокола всех приходов звонили вовсю. В прекрасном воскресном
дне, после страшного бедствия, была своя радость, свой яркий праздничный
свет.
Вдруг горнист Год подал сигнал к раздаче довольствия. Лубе удивился.
Как? Что такое? Неужели дадут цыпленка, которого он обещал вчера Лапулю?
Лубе родился в Париже, в районе Центрального рынка, на улице де-ла-Коссонри;
то был плод случайной любви торговки-молочницы; он поступил в армию
добровольцем, "ради грошей", как он выражался, предварительно перепробовав
все ремесла; Лубе любил поесть и вечно принюхивался, где бы можно
полакомиться. Он пошел взглянуть, в чем дело. А Шуто, монмартрский
живописец, маляр, красавец-мужчина, смутьян, глубоко возмущенный тем, что
его опять призвали в армию, уже по отбытии воинской повинности, зло
издевался над Пашем, застав его на коленях за палаткой, когда тот молился.
Это что за поповские штуки! Не может ли он попросить у своего господа бога
сто тысяч франков дохода? Но Паш, прибывший из глухой пикардийской деревни,
щуплый и остроголовый, сносил эти шутки и только отмалчивался кротко, точно
мученик. Он служил посмешищем для всего взвода, он и Лапуль - неотесанный
великан, выросший в болотах Солони, такой безграмотный, что в день своего
прибытия в полк он спросил, где тут можно видеть короля. И хотя известие о
поражении под Фрешвиллером уже с утра обошло всех, эти четыре солдата
шутили, занимаясь привычным делом равнодушно, как машины.
Внезапно раздались удивленные, насмешливые восклицания. Капрал Жан в
сопровождении Мориса возвращался после раздачи с дровами. Наконец-то роздали
топливо, которое солдаты напрасно ждали накануне, чтобы сварить суп!
Опоздали всего только на двенадцать часов!
- Молодцы интенданты! - крикнул Шуто.
- Нужды нет, теперь дело в шляпе! - сказал Лубе. - Ну и сварю же я вам
замечательный суп!
Обычно он охотно занимался стряпней, и ему за это были благодарны: он
прекрасно стряпал. Для Лапуля он придумывал необычайные поручения.
- Сходи за шампанским! Сходи за трюфелями!..
И в это утро ему пришла в голову забавная мысль, как парижскому
уличному мальчишке, который насмехается над дурачком.
- Скорей! Скорей! Дай мне цыпленка!